Куклы

— Ладно. У тебя явно получится лучше, — Дэнни поднялся вслед за мной и похлопал меня по плечу, — я пойду, не буду вам мешать. Пиши, если что.

— Хорошо, — я похлопала его по ладони и направилась к выходу.

Войдя в комнату, я прислушалась к шуму воды, доносящемуся из ванной.

Нужно было расслабиться, но тело не слушалось.

Маркус был расстроен. И я помнила нашу прошлую стычку, когда он отказался делиться тем, что его гложет.

Но между нами ведь всё изменилось? Мы вышли на другой уровень. Мне просто нужно быть более тактичной.

Выдохнув, в попытке успокоить нервы, я сделала шаг и остановилась в дверном проёме.

Маркус стоял, склонившись над раковиной, и рвано дышал, опираясь ладонями о каменную полку. Даже под светлой тканью футболки я видела, как перекатываются мышцы его спины. Он был похож на разъярённого быка, вот-вот готового броситься на красную тряпку. То чувство опасной неизвестности, которое я испытала в момент нашей первой встречи, снова вернулось. Но я ведь знала, что он не такой. Он не жестокий, никогда не был таковым. И он не обидит меня. Маркус всегда заботился обо мне, и я инстинктивно пыталась сделать то же. Поэтому, отбросив страх, подошла к нему со спины и осторожно обвила руками его торс, прижимаясь ближе, желая показать, что я рядом, и он может положиться на меня.

Маркус громко выдохнул, но остался стоять неподвижно.

Я чувствовала его напряжённое дыхание, бушевавшее в груди, и стук сердца. И мне так страшно было произнести хоть слово. Внутри зародилась странная тревога, и мне впервые стало неуютно рядом с ним.

Он был холоден.

Спустя какое-то время Маркус нарушил тишину:

— Что ты думаешь по поводу всего этого?

Я не знала, как ответить так, чтобы не нарваться на мину, готовность взорваться которой я ощущала всем своим телом.

Набрав побольше воздуха в лёгкие, я с осторожностью ответила:

— Это имеет смысл. Но информации слишком мало, — я сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, — родители могли бы наверняка рассказать больше.

Я замолчала, ощутив, как тело Маркуса снова завибрировало, и смешок выскользнул из его губ.

— Родители… Ты хочешь расспросить их? — я не могла понять эмоцию, мелькнувшую в его голосе.

Инстинктивно сжав тело парня крепче, я уткнулась лбом в его спину.

— Если это не клинический случай? Что, если это и правда последствия гипноза? Им наверняка должно быть что-то известно. Моей матери так точно. Это, должно быть, очень длительный процесс. Вряд ли подобное можно провернуть с сознанием за несколько минут. Наверняка на это потребовались дни, недели, может даже месяцы. Если это дело рук человека, мы должны были знать его. А так как я была ещё несовершеннолетней, это точно не должно было ускользнуть от матери. Да и вообще, нам бы побольше узнать о тех, кем мы были до всего случившегося. Нам бы хотя бы знать, кто этот мальчик. Дэнни сказал, что о нём нет никакой информации в интернете. Что, если мы и правда его знаем? Родители ведь должны быть в курсе.

Маркус резко развернулся, заставив меня оторваться от него.

Я никогда не видела его таким. Тёплые шоколадные глаза словно застыли, в них не было ни огня, ни тепла, к которым я так привыкла. Сейчас я видела в них только гнев. Каждая мышца в моём теле гудела от желания отступить, забиться в безопасный угол. Но преданная частичка сознания не хотела его отпускать.

Он не причинит тебе боли… Он обещал.

— Ты готова поговорить с матерью? — его голос звучал непривычно жёстко и глубоко.

Я замялась и обняла себя руками.

— Я думаю, что ошибалась на её счёт. Я каждый день нахожу этому подтверждение. И да, я думаю, это разумно — обсудить всё с ними. Ты не хочешь попробовать узнать у отца, что ему известно? — мой голос задрожал, когда я выдавила из себя этот вопрос.

Маркус оскалился в злобной улыбке и рассмеялся. Так пугающе и грозно.

— Мой отец, — парень ухмыльнулся, — нет, Хэйли. Это последний человек, у которого я стану просить помощи.

— Маркус, послушай, — я потянулась к его ладони, но он быстро спрятал руки в карманы.

От этого жеста лёгкие будто сжались, сморщились как старый воздушный шарик, и я отшатнулась назад.

— Ты осталась здесь, только чтобы получить ответы, разве не так? Они у тебя есть. Под крышей этого дома ты получила достаточно, чтобы вернуться назад. Дальше наши возможности ограничены. Передай эту информацию тому, кто знает, что с ней делать. И успокой наконец свою мать! Женщина вне себя от горя!

Он уже перешёл на крик, размахивая руками и меряя пространство ванной широкими шагами взад-вперёд. А я стояла, словно прибитая гвоздями, и пыталась не разрыдаться.

— Что ты стоишь? — он развернулся ко мне лицом, — иди, Хэйли! Покончи с этим дерьмом! Мы больше не нужны друг другу. Спасибо за помощь. Ты мне, — пауза, — больше, — ещё одна, — не нужна. Каждый из нас получил ответы. Дальше поодиночке.

Я подавила всхлип, рвущийся из груди, когда его слова ударили меня.

Ты мне больше не нужна.

Он смотрел на меня совершенно пустым взглядом, будто ему эти слова дались так легко, будто не было всех тех моментов, которые сблизили нас, сделали нас единым целым.

Неужели я ошиблась? Неужели я разглядела во всём произошедшем что-то большее, чем было на самом деле?

Но Маркус продолжал стоять напротив меня и сверлить холодным безразличным взглядом.

Пытаясь не разрыдаться у него на глазах, я пулей вылетела из ванной, преодолела комнату и понеслась вниз по лестнице.

Слёзы лились сами собой. У меня не получалось остановить их. Я знала, что однажды наше время закончится. Но я не ожидала, что он разорвёт эту связь. Мы ведь могли попытаться что-то предпринять, спланировать всё так, чтобы не потерять друг друга, когда всё закончится.

А нужно ли ему это, Хэйли? Ты всего лишь глупая школьница. Ты серьёзно думала, что, когда вы вернётесь в реальный мир, он всё ещё будет заинтересован в тебе? Он старше тебя. У него совсем другая жизнь, в которой вряд ли для тебя есть место.

Я пересекла гостиную в направлении двери, но, вспомнив, что все мои вещи лежат в ванной, развернулась и направилась в противоположную сторону. Проходя мимо кухонного острова, я замерла, ощутив очередной укол боли.

Здесь всё началось. Это место стало отправной точкой, где я пережила самые страшные, тяжёлые и самые восхитительные моменты своей жизни. И он был рядом.