Куклы

Глава 22

Хэйли

Проклятье!

Мои стопы уже горят от нагрузки. Я не могу остановиться. Решив немного размяться, прежде чем приступить к растяжке, я начала с беговой дорожки и уже жалела. Я растеряла форму, у меня не было кроссовок, и рой мыслей кишил в голове с надоедливым гулом, вводя в транс.

Бег — не самый любимый способ разминки, но сейчас это казалось лучшим способом привести мысли в порядок.

У нас не было ничего.

Совершенно.

За последние двое суток мы не нашли НИ-ЧЕ-ГО. В сети были только статьи о достижениях отца Маркуса, его легендарных операциях, о благотворительном проекте моей матери, который она пыталась продвинуть. Что из всего этого может нам помочь?

Они были успешны в своём направлении, постоянно на слуху. Если кто-то покопался в наших головах, и это связано с ними, слабо верится, что это было сделано из зависти. Какова цель? Чего собирались достигнуть те, кто это сделал с нами?

Если моя мать в действительности беспокоится обо мне, почему мне в это слабо верится? Почему я не помню ничего, что могло бы свидетельствовать о её заботе?

Отец Маркуса… Ладно, возможно, я понимаю, почему Маркус не хотел поддерживать с ним связь. Но почему он не ищет сына? Проделав такую работу, изучив мозг Маркуса вдоль и поперёк и не получив ответов, он его отпустил? Просто так? Это странно. Если он считал, что Маркусу нужна помощь, почему сейчас, когда он скрывается, отец его оставил в покое?

А ещё эти двое, в том переулке, в самый первый день. Зачем кому-то было за мной следить? Следить за Маркусом.

Все эти чёртовы мысли не давали мне покоя с того самого утра. Мы не знаем ничего друг о друге. И то, чего нам, к счастью, удалось избежать, всё ещё тревожит меня.

Мы были слишком беспечны, рассеяны и слепы. Вот в чём была наша проблема. Мы топтались на месте и ничего не находили, потому что не искали. Сперва мы отвлекались на ссоры, обиды, самокопание, а в дальнейшем забылись в наслаждении и растворились друг в друге. Мы даже не пытались заняться тем, что стало причиной нашего союза.

Снизив скорость, я замедлилась и скатилась с дорожки, спрыгнув спиной назад. Повернувшись лицом к стене, подняла левую ногу, упёрлась стопой на уровне плеча и подалась вперёд, растягивая заднюю поверхность бедра. Приятное жжение, распространившееся по мышце от ягодицы к колену, напомнило, что последнюю неделю я вообще ничего не делала и размякла. Травмированная рука, которую Маркус помогал мне восстановить, и отвыкшие от нагрузки мышцы были подтверждением того, что я свернула с привычного пути, и сейчас организм по-новой привыкает к нагрузкам.

Закончив растягиваться у стены, я опустилась на пол и проделала то же с передней поверхностью бедра, сгибая заднюю ногу и притягивая к себе. Сейчас я была более, чем рада, что в моём рюкзаке оказалась чирлидерская форма. Я могла с комфортом заниматься, не путаясь в подоле футболки Маркуса.

Нет, мне она безумно нравилась. Наверное, в первую очередь потому, что она принадлежала ему, пахла им. Но рашгард и эластичные шорты всё же были удобнее.

Развернувшись, чтобы развести ноги в стороны, я села на пол и краем глаза заметила серую тень в дверном проёме.

Маркус расслабленно стоял, оперевшись плечом на дверной косяк и спрятав руки в карманах домашних штанов, и с улыбкой наблюдал за мной. Эта картина напомнила мне, как я сама, всего несколько дней назад, стояла на том же самом месте и сходила с ума от фантазий.

С тех пор многое изменилось. Мы переступили этот барьер. Наши опасения оказались ложными, и нас обоих тянуло друг к другу. С такой сумасшедшей силой, что мы буквально не могли насытиться. Даже сейчас, ловя на себе его озорной взгляд, я чувствовала, как тепло разливается по моим венам и заставляет каждый нерв натянуться до звона в ушах.

— Подглядываешь? — я усмехнулась, не сводя с него взгляда, и наклонилась вперёд, разводя ноги как можно шире и касаясь грудью пола, — поможешь?

Губы Маркуса растянулись в игривой улыбке, и он двинулся ко мне, обошёл и присел позади.

— Подглядывает тот, кто боится быть обнаруженным, Хэйли, — он склонился надо мной и прижался грудью к моей спине, — а мне больше нечего бояться. Теперь я просто любуюсь.

Я расслабила мышцы и ощутила приятный жар, разлившийся по телу, когда он прижал меня своим весом к полу, опираясь на локти, чтобы контролировать силу давления.

— Теперь? — выдохнула и повернула голову набок.

Маркус прижался к моему уху губами, и я услышала тихий смешок.

— Теперь я не боюсь, что ты застанешь меня со стояком, когда я тайком разглядываю твои горячие ножки в этих грёбаных гольфах.

В его голосе была слышна улыбка, когда пальцы едва ощутимо прошлись по ткани от колена до середины голени и обратно.

— Или когда я случайно застаю тебя в душе, такую невинную, ничего не подозревающую.

Его голос понизился до шёпота, и внутри что-то вспыхнуло от одних только образов, рисующихся в моём воображении: его тёмный взгляд, скользящий по моей коже, пока я не вижу, мягкие тёмно-розовые губы, закушенные, чтобы сдержать возбуждённый рык и не сдать себя.

— В ту ночь, когда ты получила травму, — его голос стал хриплым, и он нежно провёл пальцем по заживающей ране, — я принёс полотенце и не ожидал увидеть тебя. Такую… Обнажённую, раскрасневшуюся, такую красивую. Я не нашёл в себе сил уйти. Мне хотелось провести языком, слизать капельки с твоей сияющей кожи.

Моё дыхание участилось, а низ живота словно опалили раскалённым оловом.

— Я ощущал себя ублюдком, но, чёрт возьми, я кончил так мощно, лишь представляя, как ласкаю тебя своим языком.

Я застонала, задыхаясь от волны возбуждения, прокатившей от клитора к груди и заставившей меня содрогнуться. Желая хоть немного унять тянущую боль, я выгнула спину и прижалась клитором к полу. Стон удовольствия вырвался с хрипом из моей груди, и Маркус прижался ближе к моим ягодицам.

— Но то, что я ощутил наяву, — его ладонь скользнула по моему бедру и подцепила краешек тонких шортов, — было словно фейерверк в ночном небе.

Я уткнулась лбом в пол и закусила губу.

Он играл со мной, распалял меня, и мне ужасно хотелось почувствовать то, что он описывал. Но чувство стыда за мою, так резко проявившуюся, похотливую натуру не позволяло попросить его о большем.