Страница 41 из 105
Глава 24
— Лера, — прочистив горло, окликает Эзраэль. — Я сожалею…
— Я хочу развестись, — перебиваю его, вскинув голову и смотря бесстрашно в глаза.
Эзраэль смотрит на меня напряженным взглядом и на мгновение мне кажется, что время остановилось. Даже стук колёс кареты и скрип рессор растворились в этой звенящей тишине.
— Что ты сказала? — переспрашивает он глухо, и в его голосе больше не слышно привычной властности, только шок… и боль?
Я сглатываю, но не отвожу взгляда.
— Я хочу развестись, — эти слова рвутся наружу вот уже несколько дней.
— Ммм, — стонет Габриэль, переключая на себя наше внимание, — пить.
— Потерпи немного, — глажу своего… пациента по голове, — скоро будешь дома и Вир Сантини поставит тебя на ноги. Как так вышло, что вы считали Габриэля погибшим? — бросаю я на Эзраэля хмурый взгляд.
— Не знаю, Лера. Он не дышал… — его голос звучит глухо, почти безжизненно. — Мы все видели. Сердце не билось, магия угасла… По всем признакам — он был мёртв.
— Но сейчас он жив, — я провожу рукой по лбу Габриэля, убирая прилипшую прядь волос. — Значит, что‑то пошло не так. Или кто‑то очень умело подделал его смерть.
Эзраэль сжимает кулаки, взгляд становится острым, цепким, как будто он уже выстраивает в голове цепочку подозрений и улик.
— Это не просто ошибка, — говорит муж.
Габриэль снова стонет, на этот раз громче, и приоткрывает глаза. Взгляд у него мутный, но постепенно фокусируется на мне.
— Валери? — хрипло произносит он. — Ты… настоящая?
Сознание спутанное, наверное думает, что я галлюцинация.
— Настоящая, — улыбаюсь я, осторожно касаясь его щеки. Он пытается приподняться, но Эзраэль мягко удерживает его.
— Лежи. Ты ещё слишком слаб, потерпи немного, скоро будем дома.
Как только карета останавливается у крыльца замка, к нам тут же подбегает Вир Сантини, слуги, здесь же Арден и за его плечо держится Стефан.
— Арден? Это правда Габриэль?
— Да, Стефан, это он, — твёрдо отвечает Арден, вглядываясь в бледное лицо Габриэля. Его глаза на мгновение затуманиваются, но он тут же берёт себя в руки. — Живой. Невероятно, и с ним наша жена.
Слуги помогают переложить Габриэля на носилки, где взять успели?
Стефан делает шаг вперёд, слуги останавливаются возле, дрожащими руками касается плеча Габриэля, будто всё ещё не верит в происходящее.
— Брат… — шепчет он, и в его голосе столько боли и облегчения, что у меня сжимается сердце. — Мы думали, ты ушёл навсегда.
Габриэль слабо улыбается, пытается что‑то сказать, но вместо слов раздается лишь хрип. Вир Сантини тут же оказывается рядом, мягко отстраняет всех.
— Дайте ему воды, — распоряжается лекарь, щупая пульс Габриэля. — И освободите пространство, срочно в покои, мы уже все подготовили. Ему нужен покой и лечение.
Эзраэль кивает слугам, те бросаются выполнять указания. Я остаюсь рядом, не в силах отойти от Габриэля.
— Вир, — тихо спрашиваю я, — что с ним? Насколько всё серьёзно?
Лекарь поднимает на меня взгляд, и его лицо кажется непривычно мрачным. Габриэля транспортируют в его покои, а я не свожу взгляд с эскулапа. Он водит руками над пациентом.
— Он жив, и это главное, — отвечает Вир. — Но его состояние… крайне нестабильно. Магия в нём словно разорвана на части — она есть, но не функционирует как должно. Кто‑то очень умело вмешался в его энергетическую структуру.
Эзраэль резко выпрямляется, в глазах вспыхивает холодный огонь. Я чувствую, как внутри нарастает тревога.
— Ксандр, я на допросы, держи меня в курсе, — говорит Эзра, и его взгляд останавливается на мне. Он словно говорит мне: «Лера, я помню твое заявление о разводе, но, пожалуйста, давай позже вернемся к разговору». И я киваю…
— А теперь, милорды, моя принцесса, прошу покинуть покои. Мне необходимо сосредоточиться, — выпроваживает нас Вир Сантини.
Мы выходим из покоев…
— Лера, нам надо поговорить с тобой? — спрашивает Ксандр.
— Говори при нас, — напрягается Арден, и чуть впереди меня выезжает своей коляской в защитном жесте.
— Ухаживать за женой при вас, — ухмыляется Ксандр. — Увольте, вы больше всего проводите время с Лерой.
— Послушай, Ксандр, мне сейчас…
— Лера, прошу, несколько минут твоего времени, и я обещаю, что ты пойдешь отдыхать в свои покои. Или ты боишься оставаться наедине со мной? — подмигивает он игриво.
– Ла-а-адно, — тяну я, — несколько минут. Поговорим в моей гостиной? — киваю на свои покои.
— С удовольствием, — скалится Ксандр довольно, но ровно до тех пор на его лице улыбка, пока мы не оказываемся наедине.
Стоим против друг друга, буквально рядом с закрытой дверью. Муж проводит рукой, щелкает пальцами и я понимаю, что это заклинание, чтоб остальные не слышали нас за дверью.
Молчу, жду о чем же таком хочет поговорить Ксандр.
— Лера, — смотрит на меня без тени улыбки муж, — о чем вы говорили с Эзраэлем.
— Где? — спрашиваю я.
— Сейчас, когда вы ехали в карете с Габи и Эзрой. — Хлопаю глазами, не понимая, почему, собственно, он спрашивает, потому что точно знаю, что они не успели между собой переговорить.
— С чего ты взял? — хмурюсь я.
— Я видел взгляд побратима, когда вы выходили из кареты. Несмотря на то, что он очень переживал за Габриэля, его что-то еще терзало и это связано с тобой!
Молчу, буравлю его взглядом…
— Лера? — притесняет меня к стене и нависает. — Говори. Ты опять во что-то ввязаться хотела, — рычит муж.
— Нет… не хотела! Наоборот! Хочу добиться спокойствия для себя, — губы расплываются в горькой улыбке.
— И?
— Я хочу развестись! — Вижу, как от моих слов раздуваются ноздри Ксандра. Молчит, смотрит волком… — А я как вы и хотели, буду писать письмо родителям Валери, что у меня все хорошо.
— То есть, ты согласна обречь два королевства на войну? Ты же умная, Лера, должна понимать, что в королевской семье не может быть разводов… — муж закрывает глаза, тяжело дышит и кажется как будто ему физически больно. Но я не собираюсь отступать…. так просто.
— Но нам не обязательно разводиться, Ксандр. Вы живете своей жизнью, заводите себе фавориток, а я спокойно живу одна…
— И оставишь Габриэля в таком состоянии? — шепчет он. Играет на моих принципах. — Ты же утверждаешь, что ты лекарь? А лекари пациентов не бросают.
— То есть, если я помогу поставить на ноги Габриэля, то вы оставите меня в покое? — торгуюсь я.