Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 41 из 105

Глава 24

— Лера, — прочистив горло, окликает Эзраэль. — Я сожалею…

— Я хочу развестись, — перебиваю его, вскинув голову и смотря бесстрашно в глаза.

Эзраэль смотрит на меня напряженным взглядом и на мгновение мне кажется, что время остановилось. Даже стук колёс кареты и скрип рессор растворились в этой звенящей тишине.

— Что ты сказала? — переспрашивает он глухо, и в его голосе больше не слышно привычной властности, только шок… и боль?

Я сглатываю, но не отвожу взгляда.

— Я хочу развестись, — эти слова рвутся наружу вот уже несколько дней.

— Ммм, — стонет Габриэль, переключая на себя наше внимание, — пить.

— Потерпи немного, — глажу своего… пациента по голове, — скоро будешь дома и Вир Сантини поставит тебя на ноги. Как так вышло, что вы считали Габриэля погибшим? — бросаю я на Эзраэля хмурый взгляд.

— Не знаю, Лера. Он не дышал… — его голос звучит глухо, почти безжизненно. — Мы все видели. Сердце не билось, магия угасла… По всем признакам — он был мёртв.

— Но сейчас он жив, — я провожу рукой по лбу Габриэля, убирая прилипшую прядь волос. — Значит, что‑то пошло не так. Или кто‑то очень умело подделал его смерть.

Эзраэль сжимает кулаки, взгляд становится острым, цепким, как будто он уже выстраивает в голове цепочку подозрений и улик.

— Это не просто ошибка, — говорит муж.

Габриэль снова стонет, на этот раз громче, и приоткрывает глаза. Взгляд у него мутный, но постепенно фокусируется на мне.

— Валери? — хрипло произносит он. — Ты… настоящая?

Сознание спутанное, наверное думает, что я галлюцинация.

— Настоящая, — улыбаюсь я, осторожно касаясь его щеки. Он пытается приподняться, но Эзраэль мягко удерживает его.

— Лежи. Ты ещё слишком слаб, потерпи немного, скоро будем дома.

Как только карета останавливается у крыльца замка, к нам тут же подбегает Вир Сантини, слуги, здесь же Арден и за его плечо держится Стефан.

— Арден? Это правда Габриэль?

— Да, Стефан, это он, — твёрдо отвечает Арден, вглядываясь в бледное лицо Габриэля. Его глаза на мгновение затуманиваются, но он тут же берёт себя в руки. — Живой. Невероятно, и с ним наша жена.

Слуги помогают переложить Габриэля на носилки, где взять успели?

Стефан делает шаг вперёд, слуги останавливаются возле, дрожащими руками касается плеча Габриэля, будто всё ещё не верит в происходящее.

— Брат… — шепчет он, и в его голосе столько боли и облегчения, что у меня сжимается сердце. — Мы думали, ты ушёл навсегда.

Габриэль слабо улыбается, пытается что‑то сказать, но вместо слов раздается лишь хрип. Вир Сантини тут же оказывается рядом, мягко отстраняет всех.

— Дайте ему воды, — распоряжается лекарь, щупая пульс Габриэля. — И освободите пространство, срочно в покои, мы уже все подготовили. Ему нужен покой и лечение.

Эзраэль кивает слугам, те бросаются выполнять указания. Я остаюсь рядом, не в силах отойти от Габриэля.

— Вир, — тихо спрашиваю я, — что с ним? Насколько всё серьёзно?

Лекарь поднимает на меня взгляд, и его лицо кажется непривычно мрачным. Габриэля транспортируют в его покои, а я не свожу взгляд с эскулапа. Он водит руками над пациентом.

— Он жив, и это главное, — отвечает Вир. — Но его состояние… крайне нестабильно. Магия в нём словно разорвана на части — она есть, но не функционирует как должно. Кто‑то очень умело вмешался в его энергетическую структуру.

Эзраэль резко выпрямляется, в глазах вспыхивает холодный огонь. Я чувствую, как внутри нарастает тревога.

— Ксандр, я на допросы, держи меня в курсе, — говорит Эзра, и его взгляд останавливается на мне. Он словно говорит мне: «Лера, я помню твое заявление о разводе, но, пожалуйста, давай позже вернемся к разговору». И я киваю…

— А теперь, милорды, моя принцесса, прошу покинуть покои. Мне необходимо сосредоточиться, — выпроваживает нас Вир Сантини.

Мы выходим из покоев…

— Лера, нам надо поговорить с тобой? — спрашивает Ксандр.

— Говори при нас, — напрягается Арден, и чуть впереди меня выезжает своей коляской в защитном жесте.

— Ухаживать за женой при вас, — ухмыляется Ксандр. — Увольте, вы больше всего проводите время с Лерой.

— Послушай, Ксандр, мне сейчас…

— Лера, прошу, несколько минут твоего времени, и я обещаю, что ты пойдешь отдыхать в свои покои. Или ты боишься оставаться наедине со мной? — подмигивает он игриво.

– Ла-а-адно, — тяну я, — несколько минут. Поговорим в моей гостиной? — киваю на свои покои.

— С удовольствием, — скалится Ксандр довольно, но ровно до тех пор на его лице улыбка, пока мы не оказываемся наедине.

Стоим против друг друга, буквально рядом с закрытой дверью. Муж проводит рукой, щелкает пальцами и я понимаю, что это заклинание, чтоб остальные не слышали нас за дверью.

Молчу, жду о чем же таком хочет поговорить Ксандр.

— Лера, — смотрит на меня без тени улыбки муж, — о чем вы говорили с Эзраэлем.

— Где? — спрашиваю я.

— Сейчас, когда вы ехали в карете с Габи и Эзрой. — Хлопаю глазами, не понимая, почему, собственно, он спрашивает, потому что точно знаю, что они не успели между собой переговорить.

— С чего ты взял? — хмурюсь я.

— Я видел взгляд побратима, когда вы выходили из кареты. Несмотря на то, что он очень переживал за Габриэля, его что-то еще терзало и это связано с тобой!

Молчу, буравлю его взглядом…

— Лера? — притесняет меня к стене и нависает. — Говори. Ты опять во что-то ввязаться хотела, — рычит муж.

— Нет… не хотела! Наоборот! Хочу добиться спокойствия для себя, — губы расплываются в горькой улыбке.

— И?

— Я хочу развестись! — Вижу, как от моих слов раздуваются ноздри Ксандра. Молчит, смотрит волком… — А я как вы и хотели, буду писать письмо родителям Валери, что у меня все хорошо.

— То есть, ты согласна обречь два королевства на войну? Ты же умная, Лера, должна понимать, что в королевской семье не может быть разводов… — муж закрывает глаза, тяжело дышит и кажется как будто ему физически больно. Но я не собираюсь отступать…. так просто.

— Но нам не обязательно разводиться, Ксандр. Вы живете своей жизнью, заводите себе фавориток, а я спокойно живу одна…

— И оставишь Габриэля в таком состоянии? — шепчет он. Играет на моих принципах. — Ты же утверждаешь, что ты лекарь? А лекари пациентов не бросают.

— То есть, если я помогу поставить на ноги Габриэля, то вы оставите меня в покое? — торгуюсь я.