Подарок для Медведевых

Его пальцы медленно скользят дальше, вызывая волны жара и холода одновременно.

– Что ты делаешь? – хрипло я.

Арман молчит. Его рука лениво забирается под подол моей юбки. Моя кожа будто вспыхивает от его прикосновений.

– Ты слишком много нарываешься, – произносит он с ухмылкой. – Пора тебя немного приручить, малышка.

Я сжимаюсь, но он не убирает руку. Даже когда плотно сжимаю ноги, его ладонь всё ещё давит на моё бедро.

– Что ты делаешь? – выдавливаю я.

Арман не отвечает.

Его рука остаётся на моём бедре, тяжёлая, горячая. Пальцы будто намеренно медлят, словно смакуют каждый миллиметр моей кожи.

От этого прикосновения всё тело взрывается чувствами – то ли паника, то ли что-то ещё, от чего стыдно.

Я напрягаюсь, ожидая неизбежного. Тело вибрирует, будто от прикосновений мужчины можно загореться.

Я закрываю глаза, дыхание сбивается. В салоне становится слишком жарко. Запах табака и его одеколона заполняет каждую клеточку воздуха.

Весь мой внутренний мир дрожит от волнения, а близость Армана выкручивает всё до предела.

И пусть он не лезет пальцами совсем уж далеко, это всё равно будоражит кровь. Весь оставшийся путь я сижу как на иголках.

И единственное, что меня держит в этой машине – это осознание, что выпрыгивать из машины нельзя. Лепёшкой я недалеко убегу.

– Малышка, – зовёт он, когда мы заезжаем в город. – Я не любитель повторяться.

– Хорошо? – не понимаю до конца.

– Но для тебя исключение сделаю. Если попробуешь сбежать, я тебя поймаю. Ты даже не успеешь понять, что произошло.

– Хорошо.

– «Хорошо», – передразнивает он, усмехаясь. – Мне не нужны твои пустые слова. Мне нужно, чтобы ты понимала. Если я тебя поймаю – тебе не поздоровится.

Я судорожно киваю, чувствуя, как мой страх поднимается до горла. Его голос звучит резко, хлёстко, как удар плётки.

Но всё очень просто. Мне нужно сделать, чтобы мужчина меня не поймал. И тогда всё будет хорошо.

Просто ведь?

Мы подъезжаем к большему супермаркету. Арман сдерживает слово, загоняет машину в мойку. Пока я выбираюсь из машины – он уже протягивает деньги работнику.

Мою машинку загоняют вне очереди.

Я сильнее кутаюсь в шубку, пока Арман натягивает чёрную шапку. Мои губы подрагивают в усмешке.

На его серьёзном лице это выглядит… Странно. Он такой грозный, а с шапкой этой…

Почти добрый мишка.

– Чё? – рявкает он.

– Ничего, – отвечаю, покачав головой. – Тебе… Тебе идёт эта шапка.

– Да бля, это маскировка. Я не планирую привлекать лишнего внимания. И тебе не советую.

Его глаза сужаются, проводит ладонью по шапке. Будто… Да нет, бред. Не может мужчина смущаться. Но ему явно неловко.

Обдумать я это не успеваю. Одной рукой Арман хватает огромную тележку, а второй – обнимает меня за талию.

– Будь рядом.

Приказывает, а я часто киваю. А что? Вроде и не обещала ничего, не соглашалась. У меня просто спазм!

В магазине на меня накатывает облегчение. Здесь так светло, спокойно. А главное – много людей. Можно затеряться.

Нужно лишь выбрать удачный момент.

В этом хаосе это сделать легко. Бегают люди, едва не дерутся за зелёный горошек. Дети хнычут, выпрашивая подарки.

Полки ломятся от товаров, разноцветные упаковки мелькают перед глазами.

Арман шагает уверенно, но останавливается, когда меня что-то привлекает на полке.

Сначала беру шоколадку, потом хлопья, потом любимые конфеты… И всё ставлю обратно. Цены перед праздником выкрутили ужасно. И это со скидкой!

– Ты вообще что-то планируешь покупать? – спрашиваю его, пытаясь заполнить неловкую тишину.

– Чтобы было что пожрать. Всё.

Он пожимает плечами, будто не понимает, почему я вообще об этом спрашиваю.

Я скашиваю взгляд на пустую тележку. Точнее… Там лежат мои сладости. Но я же ставила их обратно…

Или нет? Ладно. У меня, может, пир перед казнью. Я им наслажусь.

Арман вообще выглядит не заинтересованным в покупках. Кидает что-то, даже не особо рассматривая.

Кто так к празднику готовится?

– С тобой всё ясно, – шепчу я, закатывая глаза, и беру дело в свои руки. – Что вы обычно едите?

– Еду.

– Серьёзно? Даже подумать не могла… Как необычно!

– У тебя язык длинный. Когда-нибудь это станет проблемой.

– А у тебя совсем нет праздничного духа! Нужно думать масштабнее! Разве нет любимых блюд?

– Нет.

Как в нём выключить режим «молчуна»? Мне нужно болтать, чтобы не сойти с ума.

Чем сильнее я волнуюсь – тем больше слов вылетает из моего рта.

– Ну хотя бы, что вы любите? – уточняю.

– Слушай, бляха. Я на тюремном хавчике полгода почти тянул. Если это не галимая водяная каша – мне покатит.

– Всё что угодно? У вас всех нет любимых блюд?

– Нам плевать. Главное, чтобы насытиться.

– То есть, вы едите что попало?

– Если съедобно, пойдёт. Мы не из тех, кто крутит носом перед тарелкой.

– Конечно, – фыркаю я. – Вы, наверное, даже воду с хлебом готовы есть.

– Если прижмёт – и это съедим.

Он говорит это с таким спокойствием, что мне становится не по себе. Его равнодушие к таким мелочам, как еда, выдаёт нечто большее.

Почему-то я не сомневаюсь, что они действительно ели воду с хлебом и не жаловались особо.

Я понимаю, что в криминал не от хорошей жизни идут… Но насколько у них всё плохо было?

А ещё… Полгода? Они отсидели всего полгода? Значит, это не такое страшное преступление!

В наше время намного больше можно получить за неудачную шутку. Значит, они не такие опасные.

Или не попадались…

Я стараюсь сосредоточиться на списке покупок. Тяну мужчину в сторону овощей, накидываю всё, что может пригодиться.

Недолго зависаю на ананасе. Мой взгляд загорается, но я ставлю его на месте. Привыкла экономить в магазине.

Арман раздражённо вздыхает. Что-то докидывает. Вот! А говорил, что ничего не хочет. А ещё…

Моё сердце пускается в пляс, когда я замечаю их. Полицейские!

Двое мужчин в форме стоят у кассы. Ноги будто сами начинают двигаться в их сторону.

Я смотрю на них, потом на Амрана. Он сосредоточен на своих мыслях, но я чувствую его контроль.

Медленно делаю шаг в сторону, будто бы случайно. Потом ещё один. Моё сердце колотится так громко, что я боюсь, что он это слышит.

И, конечно, он замечает.

– Ты куда? – спрашивает он, и в его голосе звучит ледяное предупреждение.