Страница 5 из 102
— То ли мы все в глу-бо-кой жо-пе, то ли се-год-ня все для нас уже о-бош-лось, — медленно и буквально по слогам процедил Мирон Давыдов, одновременно жестами приказывая своим бойцам стать по стойке «смирно» и с полной радостного дебилизма улыбкой рядового, который по долгу службу вынужден останавливать пытающегося пройти через периметр генерала, направляясь к тому, кого он остановить от продолжения того, чем этот боярин занимается, он тупо ни одного шанса не имел. Во-первых, потому как архимагистр при желании разогнал бы всю их ощетинившуюся оружием и штурмовыми фалангу как кучу сухих листьев, секунды за три-четыре, ну может пять. Даже мобильное зенитное орудие, которым вообще-то предполагалось сбивать оказывающие преступникам поддержку летучие корабли, если такие найдутся, ситуации не меняло — одаренный седьмого ранга её снарядами достать можно было лишь в том случае, если тот стоит на месте и защитных барьеров не ставит, причем и то не факт. Некоторые персоны подобного ранга могли бы принять на грудь все имеющиеся у них при себе боеприпасы, даже не почесавшись. А ещё какой-то там начальник полицейского участка официально прав не имел на то, чтобы мешать представителю высшей аристократии. Такие права во всей Возрожденной Российской Империи официально имелись лишь у государя-императора, а к мнению той же Думы или Святейшего Синода он в данном вопросе стал бы скорее прислушиваться, чем принимать его как руководство к действию. — Ваше боярское высокоблагородие господин Святослав! Боярич, истинный маг и подполковник столичного отделения полиции, Мирон Давыдов! Разрешите обратиться!
Подойти вплотную к плещущемуся в грязной луже телу и его седоку истинный маг не смог бы, даже если бы попытался. Воздух там хоть и выглядел полностью прозрачным, не глушил звуки не мешал разноситься в разные стороны запахом, но затвердел до такой плотности, что поисковый импульс, отправленный одаренным четвертого ранга далеко в сторону, буквально впритирку к ближайшим зданиям, вернулся с таким откликом, будто врезался в стальную стену. А ещё эта стена, судя по всему, с изрядной силой давила сверху вниз. Плещущиеся среди мутной жижи сапоги обладали знакомым Мирону узором рун, обычно встречающемся на артефактах полета, и сейчас эти мистические знаки, сделанные из толстых золотых нитей, раскалились до бела от протекающих сквозь них потоков энергии…Только вот хоть немного взять и приподнять своего обладателя со дна зачарованная обувка оказалась явно не способна. Да и какие-то энергетические пульсары, срывающиеся с рук, также иногда вырывающихся на воздух, ухали обратно в среду их породившую, будто тяжеленые каменные глыбы,не сумев преодолеть по воздуху и десятка сантиметров.
— Дык, че бы и нет-то? — Философски пожал плечами архимагистр, про которого начальник участка довольно много слышал, и даже в газетах читал. Все-таки новые одаренные седьмого ранга появляются далеко не каждый год, и даже не каждое десятилетие. Особенно такие, про которых никто ничего не знал до тех пор, пока они не доказали кровью вражеских армий и пеплом сгоревших городов противника свое право на власть, признание и место в Боярской Думе. Злить подобных персон было опаснее, чем бежать навстречу приближающейся лавине, а недооценивать — ещё глупее, чем злить.– Обращайся, стал быть, на здоровье…Я итъ вполне лояльно, того-этого, настроен к оборотням…
— Гбрхррр! — Утроил свои усилия по тому, чтобы выбраться из лужи человек, на спине которого сидел одаренный седьмого ранга. Впрочем, он тоже был магом и тоже далеко не слабым, гораздо сильнее, чем правнук одного из московских бояр. Младшие магистры, конечно, по одиночке стратегическими активами государства или же угрозами на уровне всех вооруженных сил какой-нибудь маленькой страны третьего мира не являлись, но пятый ранг вообще-то тоже был очень и очень серьезным достижением, обладатель которого гарантировано способен заменить собою артиллерийскую батарею, имеет привычку быть неприлично богатым по меркам обычных аристократов и всяких там купцов, а также жить станет до тех пор, покуда его не убьют, а может даже и гораздо дольше. — Вхрбррр!
— Про то, что мне и моим людям не стоит сейчас идти к этому гостинному двору, я уже сообразил. — Вздохнул подполковник столичного отделения полиции, никаким оборотнем, конечно же, не являющийся и отчетливо осознающий — над ним издеваются. Впрочем, даже если бы ему сейчас морду набили максимум, который мог бы позволить себе Мирон Давыдов — так это пожаловаться прадедушке. Да и то получил бы в ответ, скорее всего, лишь слава утешения, поскольку его титулованный предок находился пусть на верхней ступени, но лишь шестого ранга. Да и специализацию имел на сотворении сигнальных чар, защитных оберегов и ясновиденья, а это был немного не тот набор навыков, чтобы из-за мелких обид раздувать конфликт с архимагистром-боевиком, по слухам не просто замазанном в использовании темной магии, а способном преподавать её всемирноизвестным демонологам и кое-коему из их адских контракторов. Нет, вообще-то их семья когда-то получила свой нынешний статус именно благодаря наличию в ней едва ли не легендарных дуэлянтов и полководцев, самым известным из которых считался старший брат нынешнего патриарха…Только вот ныне, после завершения Четвертой Мировой Войны, остались от них лишь красивые истории, памятные медали, да могилки на кладбище, зачастую пустые, так как и хоронить-то оказывалось нечего. — Однако могу я хотя бы узнать, а что тут происходит хотя бы? Или, может, вам помошь какая нужна…
— Хфыгррр! — Чуть не встала дыбом лужа, в которой барахтался младший магистр, которому членораздельно говорить мешала затекающая прямо в рот грязь, но силы и средства для того, чтобы следить за окружающим миром, очевидно, у одаренного пятого ранга все-таки имелись. — Мыхррр!
— Дык, они меня обидели, — пожаловался стражам порядка самый молодой и один из самых обсуждаемых ныне в Москве членов боярской Думы, поправляя украшенную императорскими гербами шубу, что так и норовила сползти с его могучих плеч. — Када вот ентот вон сморчок напрочь офигевший посмел, значица, ляпнуть, шо друг мой, которого временно в нашей стране нетути, не стал жертвой покушения коварных злодеев, шо подстерегли яво, с корабля вроде как временно союзного и польского тайком перебравшись, а сам куды-то запрятался, дабы честных панов дискредитировать и потому слуг евойных надобно хватать скорее, а апосля пытать без жалости…А я, значица, на его слова, ну, взял и обиделся…