Страница 12 из 15
Глава 7
После того дня что-то сломалось во мне. Или, наоборот, собралось воедино. Я перестала бороться. Перестала каждое утро обещать себе, что «сегодня это закончится». Потому что не заканчивалось.
И я не хотела, чтобы заканчивалось.
Ленка ничего не замечала. Или делала вид. Я до сих пор не знаю. Она болтала, смеялась, планировала, что мы будем делать в мои последние дни. Предлагала съездить в соседний городок, купить сувениры, сходить в кафе у реки.
Я кивала и улыбалась. А под столом, в темноте, Макс гладил мою лодыжку своей босой ногой.
Он стал смелее. Опаснее. Бесстрашнее.
А может, это я стала бесстрашнее. Мне уже было всё равно. Осталось десять дней. Потом семь. Потом пять.
Каждую ночь я не запирала дверь. И каждую ночь он приходил.
За пять дней до отъезда.
Ленка уснула рано — устала после долгой прогулки. Я лежала в своей постели, ждала. Ни в коем случае не заснуть.
Он пришёл через час, как всегда. Бесшумно открыл дверь, скользнул под одеяло. Лёг сзади, прижался всем телом. Я чувствовала его возбуждение через тонкую ткань пижамных штанов.
— Тише, — прошептала я, когда он начал стягивать с меня трусы.
— Я всегда тихий, — ответил он.
Он вошёл сзади, медленно, осторожно. Я закусила подушку. Кровать не скрипела — мы уже научились двигаться так, чтобы не выдать себя.
Он двигался плавно, почти незаметно. Руками держал меня за бёдра, большими пальцами массировал кожу там, где она мягче всего. Я чувствовала его дыхание у себя на затылке — горячее, прерывистое.
Он кончил быстро — слишком долго ждал, наверное. Или я слишком сильно сжимала его внутри. Выдохнул мне в затылок, замер на секунду, потом вышел.
— Не уходи, — попросила я шёпотом.
— Не уйду, — ответил он.
Он остался лежать рядом, притянул меня к себе, укрыл одеялом. Его рука легла на мой живот — тяжёлая, тёплая. Моя голова у него на плече. Я слышала, как бьётся его сердце — сначала часто, потом всё реже.
— Мне страшно, — призналась я.
— Чего?
— Что Ленка узнает. Что я уеду. Что ты… что это закончится.
Он молчал долго. Так долго, что я подумала — уснул.
— Всё закончится, — сказал он наконец. — Ты уедешь. Я останусь. Но это не значит, что я забуду.
Я подняла голову, посмотрела на него в темноте. Его лицо было спокойным, почти равнодушным, но глаза — они блестели.
— А ты? — спросил он. — Забудешь?
Я не ответила. Потому что врать не хотела. А правда была слишком страшной.
В три часа ночи Ленка проснулась и пошла в туалет.
Мы услышали её шаги одновременно. Она проходила мимо моей двери. Я слышала каждый скрип половиц. И биение сердца Макса — он тоже слышал.
Его рука лежала на моём животе. Голая. Моя футболка задралась до подмышек, простыня сползла на пол.
Мы замерли. Дышать перестали. Даже сердце, кажется, остановилось.
Шаги приблизились к двери. На секунду мне показалось — она зайдёт. Откроет дверь и увидит нас. Увидит своего брата в моей постели. Голого. С его рукой на моём теле.
Я зажмурилась.
Ленка прошла мимо. Спустилась на первый этаж. Слышно было, как хлопнула дверь туалета, потом зашумела вода.
Макс выдохнул. Я выдохнула следом.
— Близко, — прошептала я.
— Но не поймала, — ответил он.
Он не ушёл до утра. Мы лежали в обнимку, и я впервые позволила себе заснуть в его руках. Проснулась от того, что он целовал моё плечо.
— Вставай, — сказал он. — Ленка уже на кухне.
Я вскочила. Натянула пижаму, пригладила волосы, проверила — нет ли следов на шее. Он вышел тихо и быстро, в свою комнату, так же бесшумно, как пришёл.
Через десять минут мы встретились на кухне — я, Ленка и Макс, который делал вид, что только что проснулся.
— Ты чего такая красная? — спросила Ленка, наливая мне чай.
— Жарко, я уже привыкла вечно быть как рак, — ответила я, хотя утром было прохладно.
Макс сидел напротив, пил кофе, и в его глазах плясали чёртики.
Я пнула его под столом. Он не шелохнулся.
За три дня до отъезда.
Ленка уехала в город за подарком для меня — сказала, хочет сделать сюрприз. У неё были дела на весь день.
Мы остались одни.
Я сидела на веранде с книгой, которую не читала. Смотрела в лес и думала: три дня. Через три дня я сяду в поезд, потом в самолёт, и вернусь в свою жизнь. Где нет леса, нет скрипучего дома, нет ночных шагов по лестнице. Нет Макса.
Дверь за спиной скрипнула. Я не обернулась. Я знала, кто это.
Макс обошёл кресло и сел на перила напротив меня. Босиком, в джинсах и серой футболке, которая обтягивала его плечи. Волосы влажные — только из душа.
— О чём думаешь? — спросил он.
— Об отъезде, — честно ответила я.
— Рано.
— Что — рано?
— Думать об отъезде, — он взял меня за руку. — Ты ещё здесь.
Я посмотрела на наши сплетённые пальцы. Его рука была больше, грубее, с мозолями на ладони. Моя — маленькая, пухлая — тонула в его ладони.
— Ленки нет до вечера, — сказал он.
— Я знаю.
— Пойдём в лес.
Я подняла брови:
— В лес?
— Ты боишься?
Я не боялась. Я вообще перестала бояться за последние недели. Страх ушёл, осталась только какая-то пьяная смесь отчаяния и свободы.
— Идём, — сказала я.
Лес начинался сразу за домом. Тропинка вела к ручью — я знала, потому что Ленка показывала мне в первый день. Мы шли молча. Макс впереди, я за ним. Он держал меня за руку, помогал переступать через корни и кочки.
— Присядем, — сказал он, когда мы дошли до ручья.
Берег был усыпан прошлогодней листвой, пахло влажной землёй и чем-то сладким — может, цветущей липой. Солнце пробивалось сквозь кроны, пятнами ложилось на траву.
Мы сели на поваленное дерево. Макс обнял меня за плечи, я прижалась к нему щекой.
— Я никогда не забуду этот месяц, — сказала я.
— Я тоже.
— Ты такой… молчаливый. Я не знаю, что у тебя в голове.
Он усмехнулся:
— В голове? Ты. Всё время. С первой ночи, как ты приехала.
Я подняла голову, посмотрела на него.
— Поэтому ты приходил ко мне?
— Поэтому, — он коснулся моего лица. — Я не умею говорить красиво. Я умею делать. Ты для меня… неожиданность. Ты не похожа на тех, кого я знал. Ты стесняешься своего тела, но в нём нет ничего постыдного. Ты думаешь, что ты «слишком», а ты просто… вся.
— Вся — это много, — прошептала я.