После. До него.

Часть 2.

Хотелось бы сказать, что знакомые виды Москвы действовали на меня успокаивающе, или что по мере приближения к университету меня охватывало сладкое предчувствие приключений. Но на самом деле я была полностью поглощена своими мыслями. Планы, мечты и страхи кружились в голове, как осенние листья под колёсами машины. Я почти не слышала, о чём говорил Ден всю дорогу. Помню только, как он старался меня рассмешить: шутил про «будущего мехматовца», который будет «страдать под моим строгим кураторством», включал наш любимый lo-fi плейлист и иногда нежно сжимал мою руку на светофорах. Его пальцы были тёплыми и чуть влажными от волнения. А я просто кивала и смотрела в окно, где жёлтые листья кружились в медленном золотом танце на фоне серых сталинских высоток.

– Вот мы и на месте! – громко и торжественно объявила мама, когда машина плавно затормозила у главного входа на территорию университета.

Вживую МГУ оказался ещё величественнее, чем на глянцевых страницах брошюр. Изящные каменные здания с высокими арочными окнами, широкие аллеи, усыпанные густым золотым ковром опавших листьев, и этот невероятный шпиль Главного здания, который словно пронзал низкое сентябрьское небо своим золотым остриём. В груди разливалось странное тепло — смесь благоговения и лёгкого головокружения. Шпиль казался не просто архитектурой, а стрелкой компаса, указывающей: здесь твоя новая жизнь начнётся по-настоящему. Но вместе с восторгом пришло и тихое, почти детское чувство: «А вдруг я здесь просто потеряюсь среди всего этого великолепия?»

На университетской площади кипела жизнь: родители крепко обнимали своих детей, будто те уезжали на другую планету, группки возбуждённых первокурсников в уютных худи с символикой МГУ громко смеялись и обменивались телефонами, кто-то уже делал первые селфи на фоне фонтанов. Масштабы слегка пугали, но где-то глубоко внутри я уже надеялась, что через пару недель я перестану чувствовать себя здесь маленькой песчинкой.

Мама, конечно, настояла, чтобы они с Деном остались на приветственную церемонию. Три долгих часа она сидела с идеально прямой спиной, крепко держа меня под руку, а Ден внимательно слушал ректора, хотя я то и дело ловила его гордый и немного растерянный взгляд. Он будто пытался запомнить меня такой — ещё «домашней», пока этот огромный город не забрал меня целиком.

– Перед отъездом я хочу взглянуть на твою комнату, – сказала мама сразу после церемонии, критически оглядывая старые корпуса общежития.

Ден плёлся за нами по длинному коридору, мужественно неся мои сумки. Старый паркет весело поскрипывал под ногами, в воздухе витал смешанный запах пыли, свежего кофе и лёгкого табачного дыма из вентиляции. Где-то вдалеке слышался заразительный смех и тяжёлые биты музыки.

Когда мы вошли в комнату, мама театрально выдохнула и прижала ладонь к груди.

Одна стена была сплошь увешана яркими постерами артистов и блогеров. В воздухе кружил плотный, но приятный аромат ванильного парфюма, дорогого кофе и пряных специй. На кровати лежала девушка с ярко-красными волосами, разметавшимися по подушке, словно языки пламени. На ней был простой красный топик, и короткие шорты, а руки и ключицы украшали изящные татуировки — нежные полевые цветы и крошечные латинские надписи.

– Приветик, – с ленивой, чуть лукавой улыбкой протянула она, приподнимаясь на локтях. – Я Мия. А ты, похоже, моя новая соседка, Аврора. Надеюсь, ты не из тех тихонь, кто ложится в десять и орёт, если я включаю музыку после полуночи? Хотя… с такой мамой за спиной ты, наверное, уже готова к любым испытаниям.

Она легко встала, грациозно, как кошка, и обняла меня — быстро, но по-дружески крепко. От неё пахло ванилью, дымом и чем-то совершенно свободным. «Вот она, моя новая жизнь, — подумала я с неожиданным трепетом. — Яркая, немного дерзкая и пахнущая приключениями.»

В этот момент в дверь без стука заглянули двое парней. Мама слегка вздрогнула.

Один был невысокий, светловолосый, с мягкой доброй улыбкой — сразу вызывал ощущение «своего». А второй…

Высокий темноволосый парень прислонился к косяку с ленивой уверенностью человека, который чувствует себя здесь хозяином. Чёрная футболка красиво облегала широкие плечи, руки были покрыты сложными чёрными узорами татуировок. Губы — чуть полноватые, в брови поблёскивал пирсинг. Его светлые глаза медленно, почти лениво скользнули по мне, задержавшись на губах и линии ключиц.

– Ого… – тихо, но отчётливо присвистнул он, приподнимая бровь с пирсингом. – А ты, значит, новая соседка Мии? Аврора. Я Крис. А это мой друг Алекс.

Алекс улыбнулся шире и тоже присвистнул — уже громче и веселее:

– Ничего себе! Красивая какая. Добро пожаловать в наш маленький хаос, Аврора. Если что — мы рядом, всегда готовы помочь… особенно с тяжёлыми сумками и тяжёлыми мыслями.

Крис не улыбнулся, но в его глазах мелькнула искра интереса. Он закусил нижнюю губу и достал телефон, не отводя от меня этого тяжёлого, магнетического взгляда. По позвоночнику пробежал лёгкий электрический разряд.

– Мы в кафе, Мия. Ты с нами? – спросил Крис низким голосом с приятной хрипотцой.

– Да, сейчас, – Мия обернулась ко мне и озорно подмигнула. – Увидимся, Аврора. И не давай маме сразу тебя запереть в золотой клетке, ладно? Здесь весело живётся.

Троица вышла, оставив после себя лёгкий шлейф ванили, дыма и чего-то опасно притягательного. В комнате ещё несколько секунд стояла звенящая тишина.

Мама повернулась ко мне, но вместо привычной паники в её голосе звучала уже знакомая смесь тревоги и нежности:

– Аврора… солнышко, ты серьёзно? Этот парень — Крис — смотрел на тебя так… будто уже составляет план на ближайшие выходные. А у этой фурии — руки все в цветочках и надписях. Я просто волнуюсь. Очень.

Я улыбнулась — впервые за этот день по-настоящему легко: – Мам, ну представь, как скучно было бы, если бы все вокруг ходили в серых платьях, как я сегодня. Мне кажется, с Мией точно не будет скучно. А Крис… он просто яркий. Как декорация к новой главе.

Ден тихо хмыкнул и поддержал: – Тётя Ирина, ну правда, не всё так страшно. Крис выглядит круто, но не агрессивно. А Мия показалась мне довольно весёлой. По-моему, это уже плюс.

Мама посмотрела на нас обоих, потом снова на меня. В её глазах мелькнуло что-то очень живое — смесь любви и страха отпустить.

– Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, – тихо сказала она, беря меня за руки. – Ты моя единственная. Я столько лет мечтала, чтобы ты сюда поступила… А теперь боюсь, что этот мир тебя проглотит.