После. До него.

Часть 8.

Ратмир, только хотел меня поцеловать — жар его дыхания обжигал кожу, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и отдаться ему целиком. Ещё секунда, и я бы сдалась. Ещё мгновение — и весь мой тщательно выстроенный мир разлетелся бы вдребезги от одного его поцелуя.

Но тишину VIP-комнаты внезапно разорвал резкий, настойчивый звонок моего телефона.

«ДЕН ЗВОНИТ» — ярко и беспощадно вспыхнуло на экране, словно неоновый приговор.

Звук подействовал как ведро ледяной воды. Реальность ворвалась в полумрак комнаты, распугивая сладкий морок страсти, запах дорогого виски и мускуса, и то безумие, которое уже почти поглотило меня.

— Нет! — я резко упёрлась ладонями в его твёрдую грудь, чувствуя, как под тканью поло бешено бьётся его сердце. — Ратмир, пусти…

Он на мгновение замер. Его зрачки были так расширены, что серо-голубые радужки почти исчезли, оставив только тёмный, голодный огонь.

— Ави, брось это… — прохрипел он низко, почти умоляюще, и его пальцы снова попытались перехватить мою талию, притянуть ближе. — Он подождёт. А я — нет.

Но я уже соскочила с его колен, словно обожглась. Сумочка полетела в руку, ноги сами понесли меня к двери. Я едва не споткнулась о низкий столик, но даже не оглянулась. Только бы подальше. Подальше от его рук, от его запаха, от того, как предательски сладко отзывалось тело на каждое его прикосновение.

Я бежала по клубу, не разбирая дороги. Музыка гремела, огни слепили, чужие тела толкались, а я неслась, будто за мной гнался сам дьявол. И, чёрт возьми, он действительно был совсем рядом.

Ратмир остался сидеть на диване. Он не бросился за Авророй. Просто медленно провёл ладонью по губам, будто всё ещё ощущал вкус губ, и тихо, в пустоту, произнёс:

— Ты вернёшься, малышка… — в его голосе не было ни капли сомнения, только холодная, мажорная уверенность и такое неистовое желание, что воздух вокруг, казалось, сгустился. — И в следующий раз я тебя уже не отпущу.

На лестнице я наконец не выдержала. Слёзы обожгли щёки, смывая остатки моей выверенной «правильности», мои белые кеды, предательски скользили . Я ненавидела Москву, этот шум, эту ночь и, кажется, даже сам МГУ, хотя занятия ещё даже не начались.

Мия… она мне нравилась. Но Ратмир? Он был ходячей загадкой, завёрнутой в цинизм, дорогой парфюм и запах табака. Как можно одновременно хотеть врезать ему по красивой физиономии и при этом мечтать, чтобы он снова прижал тебя к себе?

— Ну и зачем ему вообще книга? — всхлипнула я, обращаясь к пустому коридору, утирая слёзы тыльной стороной ладони. — Чтобы казаться умным между пьянками и девочками? Что этот наглый мажор может понимать в литературе? Единственное, что он способен прочесть без ошибок — это ценник на бутылку виски за десять тысяч.

В туалете я закрылась на щеколду, села на корточки прямо на холодный пол и обхватила колени руками. Телефон снова завибрировал. Ден.

Я ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Привет…

— Аврора? Ты чего не спишь в такое время? — голос Дена был сонный, но уже настороженный.

— Я… просто не могу заснуть, — соврала я и тут же почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Мне плохо, Ден. Очень плохо.

— Подожди. Ты где сейчас? Дома?

— Да… в комнате, — я зажмурилась, слыша, как за дверью гремит бас.

— Аврора, ты какая-то странная. Ты точно никуда не пошла с этой Мией? Она тебе не подруга.

Его менторский тон, который ещё вчера казался мне заботой, теперь вызывал только глухое раздражение.

— Я сама разберусь, с кем мне общаться, Ден, — резко ответила я.

В этот момент дверная ручка резко дёрнулась.

— Минуточку! — крикнула я тому, кто ломился снаружи.

— Я перезвоню, — бросила я Дену и отключилась, не дожидаясь ответа.

Я рывком открыла дверь, уже готовая выплеснуть всё раздражение на какого-нибудь пьяного студента.

— Я же сказала, мину…

Фраза застряла в горле.

Ратмир.

Он стоял прямо передо мной, небрежно прислонившись плечом к косяку. В обычном свете его глаза оказались серо-голубыми, как стальное небо перед сильным штормом. Ни капли насмешки. Только странное, пугающе глубокое внимание.

Я попыталась проскочить мимо, но его рука молниеносно сомкнулась на моём локте — не больно, но крепко, словно стальной браслет. Он притянул меня обратно, почти вплотную. Тепло его тела снова ударило в меня волной.

— Ты плакала, малышка? — спросил он тихо, низко. Без издёвки. Почти нежно.

От этого «малышка» по коже пробежали мурашки.

— Не трогай меня! — я дёрнулась, но он не отпустил. — И не называй меня так. Тебе какое дело? Иди отрывайся со своими друзьями, Ратмир. Там наверняка уже скучают без тебя.

Он сделал полшага вперёд, вынуждая меня отступить обратно в туалет. Дверь за ним тихо закрылась.

— Мне есть дело до всего, что происходит в моём VIP, Аврора, — произнёс он, наклоняясь чуть ближе. Его голос обволакивал, как тёплый мёд с острым привкусом опасности. — И особенно до того, почему ты сбежала от меня, как будто я хотел тебя сожрать. Хотя… тебе явно нравилось то, что я делал. Я же чувствовал, как ты дрожала.

— Мне не нравилось! — почти выкрикнула я, чувствуя, как лицо заливает предательская краска. — Ратмир, пожалуйста… Если в тебе осталась хоть капля совести, оставь меня в покое. На сегодня — хватит. Я прошу тебя.

Он долго молчал, всматриваясь в мои размазанные чёрные дорожки туши на щеках. В его глазах на миг мелькнуло что-то похожее на жалость, но он быстро спрятал это за маской цинизма.

— Дальше по коридору, третья дверь слева, — спокойно сказал он наконец. — Я уже перенёс туда Мию. Иди спать, Аврора. Пока я не передумал быть джентльменом и не отшлёпал тебя по этой твоей аппетитной заднице за то, что ты меня довела до такого состояния.

Я замерла, поражённая его тоном — одновременно грубым и странно заботливым.

— Хорошо… — выдохнула я едва слышно.

— Третья дверь, — повторил он, медленно коснулся моей руки. Его пальцы на мгновение задержались на моей коже, словно не хотели расставаться. — И умойся. Ты сейчас похожа на падшего ангела… чертовски красивого и чертовски опасного для моего самообладания.

Утром я проснулась первой. Мия сладко храпела рядом, а я лежала, глядя в потолок, и снова и снова прокручивала в голове каждое его прикосновение. Боже, я — предательница.