Страница 52 из 56
Но информационная система, как и финансовая, опирается на ряд законов, правил и норм, и все они могут быть изменены, если у наших политиков будет к тому воля. На смену скрытности может прийти прозрачность. Пользователи социальных сетей должны сами быть хозяевами своих данных и решать, как ими распоряжаться. Они должны иметь возможность напрямую влиять на алгоритмы, определяющие, что они видят. Законодатели демократических стран могут разрабатывать технические и юридические средства, дающие людям больше контроля и выбора, или привлекать компании к ответственности, если их алгоритмы продвигают контент, связанный с терроризмом. Гражданские учёные должны иметь доступ к платформам, чтобы лучше понимать их влияние на общество, подобно тому как в прошлом они работали с пищевыми компаниями, чтобы обеспечить более высокий уровень гигиены, или с нефтяными компаниями, чтобы предотвратить ущерб окружающей среде.
Как и борьба с клептократией, борьба за доказательную дискуссию требует более широких международных коалиций. Соединённым Штатам и их союзникам, возможно, придётся объединить усилия друг с другом и с медиакомпаниями, чтобы сделать Reuters, Associated Press и другие надёжные издания стандартным источником мировых новостей вместо «Синьхуа» и RT. Для того, чтобы китайские программы и новостные сайты не всегда оказывались самым доступным вариантом в Африке или Латинской Америке, могут потребоваться совместные действия правительств и частных компаний. Ни одно демократическое правительство не должно считать аргументы в пользу демократии или верховенства закона чем-то ясным и самоочевидным. Авторитарные нарративы последовательно подрывают естественную привлекательность этих идей, изображая диктатуру как стабильность, а демократию — как хаос. Демократические СМИ, общественные организации и политики должны дать им отпор и привести доводы в пользу прозрачности, подотчётности и свободы — в своих странах и во всём мире.
Кроме прочего, объединёнными усилиями можно помочь гражданам автократий лучше понять мировой контекст, в котором существуют их режимы. Если российская, гонконгская, венесуэльская и иранская диаспоры помогут друг другу в распространении идей, вместе они смогут оказать большее влияние на общество, чем любая отдельная группа сама по себе. Кое-где это уже было опробовано. Ныне запрещённое кыргызское новостное издание «Клооп» многие годы успешно выстраивало связи между независимыми журналистами Центральной Азии, чтобы даже люди в очень закрытых странах могли разобраться, что происходит в регионе, в том числе узнать о попытках России захватить их информационное пространство. Несколько российских независимых изданий, таких как «Медуза» и Insider, переводят свои лучшие материалы на английский язык, чтобы донести их до широкой аудитории по всему миру. На открытых и закрытых встречах, подобных той, что проходила под Вильнюсом, активисты из автократических стран уже обмениваются опытом, планируют совместные стратегии и рассказывают друг другу, как получить доступ к заблокированным сайтам. Если мы их поддержим, они помогут друг другу доносить информацию лучше и убедительнее, а затем научат и нас.
В отличие от своих предшественников в XX веке, современные автократы не могут легко и эффективно вводить цензуру. Поэтому они сосредоточились на завоевании аудитории, играя на озлоблении, ненависти и стремлении к превосходству — и тем самым создавая поддержку своей повестке. Мы должны научиться конкурировать с ними, продвигая собственные ценности. Это значит нарушить монополию автократов на использование сильных эмоций, установить связь с аудиторией по вопросам, которые волнуют её больше всего, и, главное, показать, как борьба за правду приводит к результату. Журналисты, расследующие коррупцию, должны сотрудничать с юристами и сторонниками введения санкций, чтобы их расследования приводили к возмездию. Достоверная информация должна способствовать позитивным переменам. Все должны увидеть: правда влечёт за собой правосудие.
Автономизация, снижение рисков, перестройка
26 сентября 2022 года, спустя пятьдесят пять лет после встречи в охотничьем домике Габсбургов, европейский эксперимент по взаимозависимости автократии и демократии подошёл к концу. Сначала один мощный подводный взрыв, а за ним ещё несколько сотрясли трубопровод «Северный поток — 2». Три из четырёх труб были разрушены, и проект стоимостью 20 миллиардов долларов оказался бесполезен. Наряду с трубопроводом этот акт саботажа разрушил идею о том, что немцы, европейцы или американцы могут сеять демократию через торговлю.
Кремль изначально задумал «Северный поток — 2» с противоположной целью: Россия надеялась способствовать развитию клептократии в Германии и подготовить почву для своего господства в Украине. Газ должен был поступать из России в Германию напрямую, минуя Польшу и Украину, что позволило бы лишить эти страны выгодных транзитных сделок и, возможно, полностью отрезать Украину от поставок[322]. Ещё до подписания соглашения Россия начала использовать цены на газ и его доступность как инструмент политического влияния: она прекращала его поставки в Украину в 2005–2006 годах, а потом в 2014-м[323], регулировала цены и вела политические игры вокруг газа в Центральной и Восточной Европе.