Страница 46 из 56
Иногда кампанию организует государство, а люди участвуют в ней добровольно. Иногда участникам платят. Правительство Венесуэлы внедрило систему небольших гонораров[302] людям, которые ретвитят или репостят государственную пропаганду. Власти Саудовской Аравии натравливают на своих врагов тысячи настоящих и поддельных аккаунтов в Twitter. Эти рои, известные как «армия мух», состоят как из правительственных аккаунтов, так и из добровольцев-энтузиастов. Благодаря такому сотрудничеству между государством и частными лицами арабский хэштег «Мы все доверяем Мохаммеду бин Салману»[303] после убийства Хашогги появился в сети более 1,1 миллиона раз. Ощущение силы и общности, ради которого люди когда-то собирались толпами, теперь можно испытать дома, за закрытыми дверями, перед экраном ноутбука или телефона.
Такие кампании травли, особенно если они инициированы государством, одновременно контролирующим полицию и службы безопасности, могут вызвать просто непреодолимую боль, тревогу и паранойю. Любая жертва массовой кампании онлайн-троллинга, тем более поддерживаемой сверху, становится токсичной даже для семьи и близких друзей. Венесуэльский лидер Лопес, который семь лет провёл в тюрьме или под домашним арестом и сейчас, как и Маварире, живёт в изгнании, рассказал мне, как после долгого отсутствия навестил одну из своих самых старых и близких подруг. Поговорив с ним несколько минут, она расплакалась. «Прости меня, — сказала она, — но мы сомневались. Мы верили тому, что о тебе говорили». Другие друзья рассказали Лопесу, как они были ошеломлены, когда писали в интернете что-то в его защиту: «Просто невероятно, столько троллей повылезало откуда ни возьмись». Но страшны не только тролли. В Венесуэле — как и в Зимбабве, России, Иране или Китае — режим нередко использует финансовые расследования, давление на супругов и работодателей, мелкие угрозы или даже реальное насилие не только против оппонентов, но и против их сторонников, друзей и родных.
Узнав это на собственном опыте, Лопес, как он рассказал мне, предупреждает теперь своих коллег-оппозиционеров, оказавшихся в центре протеста в Венесуэле и других странах, чтобы они «готовились к моменту, когда протесты утихнут» — то есть к тому, что может произойти дальше, и не принимали это близко к сердцу, потому что это уже привычная картина. За разгромом оппозиционного движения, особенно с применением насилия, часто наступает фаза общественного отчаяния. Люди оплакивают погибших и раненых. Они горюют, потому что потеряли надежду.
Но вслед за этим их охватывает гнев. Они злятся, потому что их положение ухудшилось, надежды растоптаны, а их лидеры их разочаровали.
Жителям большинства современных демократических стран истории Лопеса и Маварире наверняка покажутся ужасными и жестокими. В то же время описания линчевания в сети, целенаправленных клеветнических кампаний, фальшивых обвинений и ложных нарративов могут показаться им знакомыми. Технологии, созданные в Кремниевой долине, и пиар-ходы, придуманные на Мэдисон-авеню, давно смешались с диктаторскими стратегиями — результатом стали координируемые кампании сетевой травли, которые широко используются не только онлайн-активистами в кампаниях по «отмене» или интернет-сварах, но и демократически избранными правительствами и лидерами по всему миру. Больше того, они часто становятся тревожным сигналом упадка демократии.
Именно так было в 2020 году[304], когда заместитель польского министра юстиции и член правящей в то время национал-популистской партии «Право и справедливость» нанял профессионального тролля — и та начала преследовать судей, которые в своих вердиктах и публичных комментариях критиковали политику правительства. Она отправляла вульгарные открытки председателю Верховного суда Польши и рассылала клевету о другом судье всем его коллегам и ему самому. Она писала о судьях в сети («Идите на хер, — написала она в одном посте[305]. — Вы позорите честных судей и бесчестите Польшу»). О своей деятельности она рассказала одному новостному сайту, и только поэтому о ней стало известно: это была лишь капля в море широкой правительственной кампании по подрыву судебной власти как института и верховенства закона в целом.
Кампания против мексиканского политолога, обозревательницы, феминистки и активистки Дениз Дрессер[306] имела схожие черты. Начиная с 2020 года президент Мексики Андрес Мануэль Лопес Обрадор регулярно нападал на неё на своих ежеутренних пресс-конференциях. Дрессер критиковала президента с левых позиций; поскольку Лопес Обрадор также называл себя человеком левых взглядов, он, возможно, чувствовал, что её атаки на попытки его правительства политизировать судебную систему и избирательную комиссию представляют особую угрозу. В ответ он выставлял Дрессер «элитой», «консерватором», человеком, идущим «против народа», и, конечно же, государственной изменницей.
Интернет-тролли президента (некоторые — очевидно профессиональные, другие, вероятно, примкнули добровольно) на этом не остановились. Они называли Дрессер старой, уродливой, сумасшедшей, писали, что она пустое место и на неё влияет менопауза. Они придумывали и развивали сюжеты о её разводе и других аспектах её личной жизни, создавали мемы, изображающие её в смирительной рубашке. Когда она письменно выступила в поддержку Украины, её нарисовали в образе «разжигательницы войны», несущей бомбы. Люди тайком снимали её в общественных местах; на одной из таких фотографий, сделанной в Starbucks, казалось, что у её платья расстёгнут лиф. Эта фотография стала вирусной и сопровождалась комментариями о том, что Дрессер живёт одна и страдает слабоумием.