Страница 38 из 56
Та же сеть при поддержке крайне левых и ультраправых британских и американских учёных, экспертов, троллей и блогеров успешно очернила «Белые каски» — команду из трёх тысяч трёхсот добровольцев-спасателей, сирийских гражданских лиц, которые помогли десяткам тысяч сирийцев оправиться от бомбардировок, буквально вытаскивая людей из-под завалов. «Белые каски», официально известные как Сирийская гражданская оборона, также документировали удары сирийского правительства, делясь фотографиями, видео и личными свидетельствами. В 2017 году, когда правительство применило зарин, один из добровольцев «Белых касок» сообщал[257], что он видел людей, «полностью потерявших сознание, <...> случаи дрожи и судорог, пену изо рта и дыхательных путей». К нему прислушивались, потому что «Белые каски» были обычными людьми, которые помогали другим обычным людям, и их работа вызывала доверие. Россияне знали об этом и стремились подорвать это доверие, связывая «Белые каски» то с Джорджем Соросом, то с «Аль-Каидой», объявляя их спасательные операции «инсценировками» и очерняя их спонсоров как сторонников терроризма.
Российская кампания против «Белых касок» охватила миллионы людей — не в последнюю очередь потому, что российские пропагандисты научились манипулировать алгоритмами социальных сетей ещё до того, как их владельцы поняли, что произошло. В апреле 2018 года я ввела поисковый запрос «Белые каски»[258] на YouTube: из первых десяти результатов выдачи семь были ссылками на видео производства RT. Они сеяли сомнения в том, что химическое оружие вообще применялось, и утверждали, что, даже если это так, ответственность за это несёт сирийская оппозиция, а не правительство. Огромное количество противоречивых материалов в очередной раз было призвано убедить людей, что правду узнать невозможно. Но и это ещё не всё. «Белые каски» пробуждали в людях солидарность, человечность и надежду. Чтобы выиграть войну, России и Ирану было нужно, чтобы обычные сирийцы испытывали отчаяние и апатию, а остальной мир — беспомощность. Им это удалось.
Со временем европейцы перестали говорить о войне. Вместо этого они сосредоточили внимание на беспрецедентной волне сирийских беженцев — настолько большой, что ей удалось дестабилизировать политику на континенте и повлиять на ряд европейских выборов, от голосования в Польше в 2015 году и британского референдума по «Брекзиту» в 2016-м до выборов в Европейский парламент в 2024-м. Беспокойство по поводу числа мигрантов усилилось в результате российских кампаний и атак ультраправых троллей, а также нескольких громких террористических актов — совершившие их группировки происходили из автократий или финансировались ими. Арабский мир тоже смирился с войной в Сирии. Лига арабских государств, изгнавшая Асада за стрельбу по безоружным демонстрантам в 2011 году, в 2023-м приняла его обратно. Восстановленный в правах диктатор, обязанный спасением своего режима России и Ирану, на голубом глазу призвал к «невмешательству»: «Важно оставлять внутренние дела на усмотрение народа страны, поскольку он лучше всех способен управлять своими делами», — сказал он[259].
Си Цзиньпин тоже одобрил исход сирийской войны и даже посетил Иран в 2016 году, чтобы объявить о сотрудничестве с режимом, который помог разрушить Сирию. «Сегодня мы договорились повысить уровень наших отношений до всеобъемлющего стратегического партнёрства», — заявил Си[260]. Иран тем временем выдвинул новый внешнеполитический лозунг — «Поворот на Восток» — и подписал соглашение, дающее Китаю доступ к иранской нефти по сниженным ценам, а также к иранским рынкам нефтехимии, инфраструктуры, телекоммуникаций и банковских услуг. Эти сделки ослабили санкции[261], введённые против Ирана администрацией Трампа, в чём и состояла одна из целей.
Наконец, война в Сирии создала прецедент для новых форм военных действий. Помимо регулярной российской армии и иранских консультантов, местами на поле боя преобладали многочисленные марионеточные войска, наёмники, боевики, связанные с признанными государствами, но со своими источниками финансирования (а иногда и своими мотивами). Прежде всего речь идёт о ЧВК «Вагнер» — эта организация, объединяющая несколько групп наёмников, была сформирована, чтобы вести боевые действия на востоке Украины в 2014 году, а вскоре отправлена в Ливию и Сирию. «Вагнер» с самого начала финансировался и снабжался[262] российским государством — прямо или через господряды, заключённые с его фактическим генеральным директором Евгением Пригожиным. Поскольку «Вагнер» позиционировал себя как «частную» организацию, российское государство могло дистанцироваться от его деятельности и всех к нему причастных. Если они гибли в бою, государство не обязано было этого признавать, потому что они не были «российскими военнослужащими». В отличие от кадровых военных, командиры «Вагнера» могли вести бизнес там, где они действовали, организовывая концессии на добычу полезных ископаемых или экспорт минералов и других товаров — как для личной выгоды, так и для оплаты оборудования и боеприпасов.
Такую же роль играли иранские прокси. «Хезболла» и ХАМАС, хуситы в Йемене и многие другие более мелкие группировки обычно описываются как террористические организации, а не наёмные войска, но в чём-то их методы схожи. Точно так же, как государства Autocracy, Inc. не имеют общей идеологии, иранские боевики не разделяют идеологию «Вагнера»[263], а иногда даже друг друга. Однако в прочих отношениях они действительно похожи на своих российских коллег. Как и «Вагнер», эти группировки вербуют профессиональных солдат, имеют обширные бизнес-интересы и проводят пропагандистские кампании — всё это в разной степени поддерживает Иран. «Хезболла» руководит политической партией[264] в Ливане и производит сериалы и телепрограммы. До нападения на Израиль в октябре 2023 года ХАМАС управлял Газой как своей вотчиной, миниатюрным авторитарным государством. Хуситы, обученные «Хезболлой», контролируют часть Йемена, но считают себя участниками глобального конфликта, где их главные противники — Израиль и США. Всех их объединяет презрение к международным правилам любого рода — настолько радикальное, что иногда оно даже помогает преодолеть шиитско-суннитские и прочие религиозные разногласия.