Мой. Чужой. Истинный

…я с самого начала обладала силой оборотней, и он не был бы разочарован моим появлением на свет.

…мама не умерла бы, и всегда была рядом.

…моим отцом был другой волколак.

Какой бы тогда была моя жизнь и как сложилась судьба?

Все эти если бы заводили меня в такие дебри, что я не всегда понимала, что из них мои желания, а что просто сны, которые порой терзали меня по ночам после того, как я побывала на том свете. Я почти ничего не помнила о той темноте, но порой мне казалось, что что-то во мне не просто изменилось, а словно я безвозвратно переродилась, обретя что-то новое, пока неведомое никому из мира живых.

Каждый раз суровая реальность возвращала меня из фантазий, опуская с небес на землю, где я была той самой Нереей, дочерью того самого Титуса, предателя родины и своих сородичей. Изменника и отступника, чья участь отныне в руках Совета Старейшин.

Единственное, что было неизменно в двух этих реальностях – настоящей и выдуманной – в ней обязательно всегда присутствовал Айвен. Он был тем самым якорем, за который я держалась несмотря ни на что.

Когда я закончила с процедурами и оделась в чистое, почуяла вдруг неладное. Повела носом и замерла, чувствуя чужой запах невдалеке. Не Айвена. Но и не врага. Вот только присутствие медведя мне совершенно не понравилось.

– Что вам нужно?

Мой голос слегка дрожал, выдавая мою нервозность, но я всё равно прошла вперед, не желая стоять на берегу речушки. Лучше быть поближе к нашей стоянке, так я чувствовала себя в большей безопасности. Не то чтобы и правда ощущала угрозу от вербэра, но он был посторонним, и это многое для меня значило. Не свой. Этого достаточно.

– А ты быстро учишься, волчица, раньше мой запах не распознавала даже с такого близкого расстояния, – пророкотал Артайус, пугая меня своими словами, и вышел из-под защиты крон деревьев. Стволы были тонкие, и мне было невдомек, как он сумел там затаиться, чтобы я не видела его глазами, однако вряд ли стоило удивляться. От этого вербэра исходила совсем иная сила, чем от любого другого оборотня. Что-то сильное, необузданное и то, что нельзя объять. И я вдруг вспомнила то, что, казалось, навсегда осела на задворках памяти. Та самая ночь, когда Марта открыла склянку и кинула рыжие волосы в поток горного ручья соседней стаи.

– Только волосы потомков медвежьих богов горят в живой воде.

Я будто наяву услышала ее тихий голос, который тогда разносился по округе замогильным холодом. А ведь она тогда и правда сказала те слова. Они ведь значили, что Керук – не обычный вербэр, а значит, и Артайус…

– Потомок медвежьих богов, – пробормотала я и рефлекторно сделала шаг назад.

– Почти угадала, волчица. Твой друг Керук – да, потомок, я нет, – пожал он плечами и наклонил голову на один бок, затем на другой, с интересом разглядывая меня, словно статуэтку, с которой неясно, что делать.

Я уже успела скрутить и отжать волосы, но не расчесала их, оставила гребень в сумке на поляне, так что нервно провела пальцами по шевелюре, откидывая ее за спину. Всегда так делала, когда мне было не по себе.

Разглядывания Артайуса были мне неприятны. В его глазах горел не то чтобы плотоядный интерес, скорее, оценивающий. Так обычно самцы смотрят на самок, выискивая в них то, что может заинтересовать их зверя. Чисто мужской взгляд, который мне совершенно не понравился.

– Что вам нужно? – сглотнув, просипела я. Мне хотелось, конечно, уточнить, кто же тогда он, но я не рискнула продолжать эту тему. Меня одолевало желание поскорее закончить наш разговор и убежать под защиту лап Айвена. Вот уж в чьем присутствии мне было комфортно.

– Что нужно мне? Кое-что очень и очень важное. Вопрос лишь в том, можешь ли ты мне это дать, волчица, – прозвучал его неожиданно серьезный голос. В глазах не осталось ни единой смешинки.

Мои плечи вдруг опустились, а тело покинуло напряжение. Уголок губ Артайуса дернулся, словно он понял, что беспокоило и терзало мой воспаленный тревогами и подозрениями разум.

– Что вы имеете в виду? – насторожилась я следом снова, чувствуя неладное. Не стоило расслабляться рядом с незнакомцем, каким бы знакомым Айвен он ни был. Жизнь наглядно мне показала, что предают даже самые близкие.

Я огляделась вокруг, но ни Керука, ни Лаиссы, которые крутились всегда вокруг него, не обнаружила. Он предусмотрительно пришел на берег один. Знал, что никто нас не потревожит, помня о том, что здесь купается женщина Айвена. Кроме Артайуса. Он единственный, за исключением Эрла, кто мог нарушить наказ белого волколака.

– Пугливая, словно лань, но с запахом волка. Убойное сочетание. Понимаю, отчего Айвен так опрометчиво потерял голову, – хмыкнул он и шагнул ближе, будто бы загоняя меня, словно дичь. – Нам давно следовало поговорить наедине, Нереа.

Зря я остановилась, нужно было идти дальше, мимо него, когда была возможность. А сейчас уже поздно. Я в тисках крупного зверя. Рыжего вербэра.