Страница 10 из 81
По пути заскакиваю в спортивный магазин. На свою удачу, нахожу там по акции простейшие разборные гантели, семьсот рубасов, и милости просим. Мое тело — на данный момент это совсем не дело. Его надо укреплять, растить, делать выносливым. Великий Хранитель, покупающий гантели по скидке… Мой старый Совет обзавидовался бы такой аскезе.
Возвращаюсь в свою каморку. Едва закрываю дверь за собой, как из-за стены дикий шум: сосед включил дрель. Классика жанра в этом славном жилище. Зато он прямо сейчас определил мои планы на ближайшее время — тренируемся, великие архимаги! Продолжаем упражнения по укреплению работы щита в полевых условиях.
Встаю напротив стены, напротив источника шума. Закрываю глаза и представляю, что каждый вибрирующий звук дрели — это ментальный толчок прямо в меня. Сначала просто гул в ушах и автоматическое желание закричать: «Заткнитесь!» Но уже через пару минут возникает легкое уплотнение в груди. Я фокусируюсь на этом ощущении. Даже это бытовое противостояние — мой сосед хочет шуметь, а я хочу тишины — создает крошечный разряд энергии, ту самую «социальную искру». Я перестаю просто терпеть грохот и начинаю его использовать. Ловлю свое же возникшее раздражение и мысленно направляю его вперед, создавая из собственного сопротивления невидимый буфер. Ну, по сути говоря, как раз-таки свой щит. Прослойка собранной воли, которая встает между мной и давлением извне. И она работает — шум дрели не исчезает, но его навязчивая острота притупляется. Тело и разум медленно, но верно запоминают принцип: любое внешнее давление можно превратить в основу для защиты. Пусть это и не бой с настоящим менталистом, а всего лишь упражнение с тупым инструментом, но даже так я чувствую, как контроль над силой понемногу растет.
Что ж, мой дорогой сосед, невольный союзник в становлении величайшего мага эпохи! Да будет твоя дрель моим полигоном, а твое упорное нежелание жить по человеческому графику — тренажером для концентрации. Если бы ты знал, какую услугу оказываешь империи, наверное, потребовал бы доплаты. Или просто включил бы перфоратор.
Открываю глаза. Да, так куда лучше. Превращать бытовое окружение в тренировочный полигон — ну гениально же! И уж куда веселее, чем просто злиться на соседа.
Затем беру гантели. Блинов в каждой — суммарно на десять килограмм, ни о чем, конечно, но это тело нужно поднимать с нуля.
Эх, Артем, Артем… Видел бы тебя сейчас мой оруженосец. Рыдал бы от смеха, глядя, как Хранитель, пыхтя и краснея, пытается поднять жалкие десять кило. «Великий, да вы ж слабее замшелого слизня!» — вот что бы он сказал. Ну ничего, слизень тоже ведь существо живучее. И иногда весьма скользкое.
Но я начинаю даже не с десятки килограмм, а с меньшего веса. Делаю несколько подходов на бицепс, потом на жим от груди сидя. Мышцы горят, сердце колотится, как у загнанной лошади. Какой же ты, Артем, нетренированный и хилый, ты бы знал… После пятого повторения на жиме оставляю гантели и падаю на кровать, липкий от пота. Жалкое зрелище. Но начало положено. Завтра будет больно, но это хорошая боль.
Но пора и ужинать. Сегодня — лапшечное варево, которое как бы ни претило мне, но приходится чередовать с нормальной едой в условиях экономии. Заливаю кипятком и, пока это дело настаивается, достаю свой скромный десерт — пирожок с луком и мясом, купленный давеча у бабули в переходе за целый сотэн. Он уже малость сморщился и заветрился, но все равно, вот он, момент истины и маленькая победа над мирозданием. Бабуля-то в переходе, не ведая того, печет амброзию для падшего божества. Пирожок — это вам не порошковая лапша быстрого приготовления «со вкусом говядины», это концентрированная сила простой, честной еды. И пусть лук щиплет глаза, а фарш на 70% состоит из сои — для меня это вкус триумфа. Я его заработал. И съем с чувством глубокого удовлетворения.
Далее — священнодействие под названием «помыться». Иду с полотенцем через длинный коридор к общей душевой. Мой черед — за каким-то таксистом, который оставил после себя стойкий аромат дешевого табака и пота. Вода то ледяная, то горячая, но две минуты этого — уже роскошь. Великий маг Аратель, повелитель пространств, с наслаждением стоит под душем в капсуле размером с телефонную будку, отскребая с себя прах дня. Мощь! Огонь! Никаких тебе ароматных пен…
Засыпаю почти мгновенно, под убаюкивающий гул чужой жизни за тонкими стенками. На сегодня мой скромный триумф: сытое брюхо и чистая кожа. Иногда и это победа. Денег, кстати, осталось, кажется, три семьсот — надо поднажать на работу.
Но возможно, не завтра. А завтра… Завтра Варвара Волкова должна увидеть во мне помимо источника сведений, какое-то подобие союзника. А еще лучше — инструмент. Уникальный, незаменимый и очень, очень острый.
* * *
Просыпаюсь от звука смартфона. Мое же собственное напоминание, которое я поставил накануне. «16:00. Волкова».
Весь день — сплошная подготовка. Три подхода отжиманий, тело ноет, но уже не так безнадежно. Пятнадцать минут муштрую щит — сегодня он слушается лучше, будто наконец-то понял, кто тут главный.
Потом — репетиция. Хожу по комнате, отрабатываю реплики для княжны. Комнатка в пять квадратов на минуту превращается в тронный зал, а я, в трениках и потертой футболке, примеряю на себя роли: то сговорчивого информатора, то неприступного эксперта. «Княжна, ваши догадки верны…» — пробую бархатный голос. Звучит так, словно я собираюсь продать ей элитную недвижимость в загробном мире. Не то. «Волкова, слушай сюда…» — уже лучше, но пахнет больше потасовкой со стражами. Нужно нечто среднее: «Уважаемая Варвара, я располагаю данными…» Да, сойдет. Солидно и не вызывающе. Хотя внутри все равно хочется рявкнуть: «Да прекрати строить из себя ледяную статую, я тут весь мир спасаю, по существу можно?» Или же: «Да я звезды гасил, когда твои прадеды по деревьям лазили!»
Быстрый осмотр гардероба. Темные штаны без явных дыр, самая чистая куртка. Выгляжу как бедный студент, но хотя бы не как бомж. Идеально для роли скромного, но перспективного курьера.
Ровно в 15:30 выхожу из дома. Иду пешком, экономя на транспорте. По пути автоматически включаю «Чтение связей», сканируя окружение. Ничего подозрительного. Ни ментального давления, ни слежки, ни посторонних интересов. Или же за мной теперь следят так профессионально, что я этого не ощущаю.