Страница 10 из 14
– Но то, что знаю я, и то, что видит правление, – это две совершенно разные вещи. И им не нравится то, что они видят, поэтому они не могут одобрить эту сделку.
Я понимаю, что он имеет в виду, и я почти уверена, что Круз тоже все понял, потому что он внезапно дергает шеей.
– Чего вы хотите, Кевин? – спрашивает Крузс с бесстрастным лицом, внимательно глядя на меня.
Он бросает короткий взгляд в сторону Леннокс, и я понимаю, что теперь он обеспокоен этой сделкой. Его образ на краткий миг дает трещину, но я это замечаю.
– Мне нужны гарантии, прежде чем мы сможем продвинуться дальше.
Горло Круза сжимается, очевидно, он сдерживается, чтобы не высказать слова протеста, которые вертятся на кончике его языка. Он смотрит на своего агента, а затем снова на Кевина.
– Что вам нужно от меня? Что для этого потребуется?
– Совету нужно, чтобы вы показали нам, что настроены серьезно.
– Мне потребуются чуть более точные указания, чем эти.
– Больше никаких безумных выходок в клубах. Больше никаких возмутительных вечеринок, когда вы громите все на своем пути. Вам нужно доказать нам, что у вас есть моральный компас. Что вы остепенились.
– Остепенился? – фыркает Круз.
– Да, – подтверждает Кевин не дрогнув. – Например, в серьезных отношениях с девушкой.
– Что за…
Не завершив предложение, он смеется, потом закатывает глаза и, явно выказывая недоверие, проводит рукой по волосам. Но, когда он снова смотрит на Кевина и видит ожидание в его глазах, тело Круза реагирует. Его смех небрежен, пока он не встречается глазами со всеми вокруг и не понимает, что Кевин не шутит.
– Подождите. Вы серьезно?
– Я действительно серьезно.
– Это полная чушь – вы не можете обязать меня завести девушку. Вы не можете…
– Мы можем обязать вас делать все, что захотим. Как частная инвестиционная фирма, мы можем выдвигать любые требования, любые правила – называйте, как хотите, – которые мы считаем подходящими. На кону и наши деньги.
– А что, если я не соглашусь?
– Я почти уверен, что мой ответ вам не понравится.
Кевин оглядывается по сторонам, чтобы создать драматический эффект. Равнодушие так же очевидно написано на его лице, как это было с Крузом несколько минут назад. Очевидно, что в эту игру могут играть двое.
– С другой стороны, может быть, вы не хотите заключить эту сделку так сильно, как мне об этом говорили.
– Какого черта?
– Либо все, либо ничего. Когда речь идет о многомиллионных инвестициях, обе стороны должны прийти к компромиссу, – говорит Кевин, и то, как он это говорит, не оставляет места для обсуждений.
– Обе стороны? И в чем заключается компромисс для «Дженеси» в данном случае? – спрашивает Круз.
– Круз, – предупреждает Леннокс, неумолимо глядя на него.
Круз вздыхает, явно неохотно смиряясь с этой идеей.
– Итак, позвольте мне прояснить ситуацию. Я подписываю бумаги. Я притворяюсь, что у меня есть девушка, чтобы привести свой имидж в порядок. Я встаю на путь исправления. И как долго мне придется притворяться?
– Мы не сможем ничего подписать, мистер Наварро, пока совет директоров на самом деле не увидит, что вы относитесь к этому партнерству с брендом так же серьезно, как и мы.
Круз пролистывает стопку бумаг перед собой, и я думаю, мы оба одновременно понимаем, что в ней нет контракта, который нужно подписать.
Ох. Черт. Это жестоко, Кевин.
И вот почему на столе нет ручки.
Недоверчивая улыбка расплывается на губах Круза, когда он отодвигает стопку бумаг обратно к центру стола, и ведет себя гораздо спокойнее, чем несколько минут назад.
– Мне это не нравится.
– Не обязательно, чтобы вам это нравилось. Вам просто нужно понимать, чего хочет «Дженеси», и причины, которые за этим стоят, – говорит Кевин.
– Ты знала об этом? – Круз обращается к Леннокс, как будто в комнате никого нет.
Она кивает.
– Да, знала. Я обсуждала это с мистером Рейносо после того, как мы говорили ранее. Я пыталась связаться с тобой, но ты не ответил на звонок.
Уверена, это она звонила, когда мы были в комнате, а его телефон жужжал на столе.
Он кивает, словно подкрепляя собственную уверенность, прежде чем сказать следующие слова.
– Ладно. Ладно. Я должен притворяться, что у меня есть девушка.
– Мы уже позаботились об этом за вас.
Кажется, и Круз, и я одновременно вздрагиваем.
«Дженеси» так поступает? Какого черта? Как я могла этого не знать? С каких это пор мы стали эскорт-агентством?
Круз фыркает.
– Забавно.
Кевин сцепляет руки перед собой, затем встречается взглядом со всеми остальными за столом, прежде чем снова посмотреть на Круза.
– Кажется, никто не смеется.
Круз отчаянно смотрит на Леннокс, которая просто встречает его взгляд и одобрительно кивает.
– Я не…
– Вот три кандидатки, которых мы для вас выбрали, – говорит Кевин и подталкивает три красные папки, которые он держал в руках, через стол к Крузу.
Круз скептически смотрит в папки с красными обложками, внутри которых находятся снимки, прикрепленные скрепками к верхней части каждой, прежде чем сжать их своими большими руками и отодвинуть обратно к центру стола.
Он никак не мог достаточно внимательно рассмотреть все фотографии, чтобы принять решение так быстро.
– Ее, – говорит он, указывая на меня и встречаясь со мной взглядом.
Что за?..
Я открываю рот и тут же закрываю его. Это шутка, да? Я оглядываю комнату, чтобы посмотреть, не улыбается ли кто-нибудь и не указывает ли на меня пальцем, но я не вижу ничего, кроме неловкой сдержанности.
Никто не знал, что я буду присутствовать на этой встрече. Даже я. Но теперь Круз делает жест в мою сторону, как будто он и вправду хочет выбрать меня.
Это забавно. Мне даже хочется фыркнуть, но из-за того, что все медленно поворачивают головы в мою сторону, я этого не делаю.
– Что? – спрашивает Кевин и смотрит на меня через плечо, смущение отражается в чертах его лица, так же, как и в моих.
– Ее. Тихоню. Вот кого я хочу видеть своей девушкой.
Тихоню? Я смотрю через плечо, забывая, что сзади меня только стена, поэтому он точно говорит обо мне.
– Вы имеете в виду… Мэддикс? – спрашивает Кевин, совершенно ошеломленный.
– Мэддикс. Да,– говорит Круз, откидываясь назад и скрещивая руки на груди.– Ее.
– Но я не… – говорю я, а Кевин поднимает руку, чтобы остановить мой комментарий, но я продолжаю: – Это абсурд.