Страница 105 из 374
В ряду советских трикстеров-мессий, или иронических мессий, как я предлагаю называть этих персонажей, Беня наиболее очевидно воплощает деструктивный аспект мессианской революции. Мессия этого типа менее всего озабочен главным мессианским промыслом – «тиккун олам», исправлением мира, восстановлением его цельности. Хотя, как говорилось, Беня занят «собиранием народа», в идеале ведущим к финальной победе над мировым распадом. Но его обещание неотделимо от насилия. Насилие сопровождает Беню с самого начала, с первого рассказа и даже с предыстории (Беня с братом до полусмерти избивают родного отца, биндюжника Менделя Крика – финал будущей пьесы «Закат»). Очевидно, Бенино мессианство прямо вдохновлено опытом революции и Гражданской войны, о которых бабелевский герой вроде бы еще ничего знать не может. При такой конфигурации мотивов (мессианство, революция, насилие) невозможно избежать соблазна взглянуть на Беню сквозь призму теоретических идей Вальтера Беньямина.