Страница 2 из 17
– Затем, что участвовать в отборе станут только те, у кого есть шансы на вашу совместимость. Незачем разводить тут балаган, приглашая всех желающих, а потом пачками отсеивать и выслушивать жалостливые сказки или, что еще хуже, наблюдать слезоразлив. Нечего мне тут дворец топить. Потому и выбор древа будет основан только на общей совместимости. И количество девушек будет ограничено. Так потом будет проще выбрать. Ну или понять, кто именно та, которая является сердцем и душой, – в голосе монарха мелькнула толика грусти.
Сам он женился по политическим убеждениям, невесту впервые увидел у алтаря, но за несколько десятков лет так и не пожалел ни разу. Пусть они с супругой и не были истинными, но научились сперва уважать друг друга, а потом пришли чувства: теплые, нежные, изредка страстные. Того взрыва эмоций, о котором писалось в хрониках, Его величество не узнал, но его вполне устраивало подобное положение вещей. Ведь нет ничего лучше надежности и стабильности как в жизни, так и в отношениях. Хотя порой ему все же хотелось искр, взрыва эмоций, чего-то эпического, чтобы память осталась надолго.
– Ладно. Раз у тебя все, я пошел, работы много. Буду настраиваться на этот тхархов отбор, – и так тяжко вздохнул, словно ему не счастье пообещали, а день казни назначили.
Стоило Эрмару уйти, как Император, глядя ему вслед, усмехнулся:
– Это будет еще интереснее, чем я предполагал.
– А я уже предвкушаю ту, которая сможет растопить это ледяное сердце, – протянул в тон своему правителю Джиар.
Весна радовала теплыми днями. На улице ярко светило солнце, природа просыпалась после зимней спячки. Народ бежал кто на работу, кто по своим делам, совершенно не замечая ничего вокруг. Солнце светило ярко, но пока еще не сильно грело. На небе ни облачка. День обещал был ярким и красивым.
Встав с кровати, открыла окошко, вдыхая свежий весенний воздух. Как же сегодня хорошо. Земля подсохла, от слякоти не осталось и следа. На деревьях уже вовсю набухали почки. Из земли кое-где показались робкие ростки травы. Но где-то в душе поселилась неясная тревога. С чего вдруг? Я и сама не могла понять, из-за чего. Вроде ничего серьезного не наметила, чтобы волноваться. Тогда откуда это тянущее ощущение, вызывающее легкую тошноту?
Я стояла у окна и наблюдала за прохожими. Мне бы тоже собираться, иначе в институт опоздаю, сегодня контрольная. А у меня и времени не было толком подготовиться, весь вечер ругалась с теткой и ее дочкой. Как же они меня достали. Вроде стукнуло девятнадцать, опекунша мне уже не нужна, но эта гарпия и не думает съезжать. Ведь по сути ее опека надо мной закончилась еще год назад. Но сперва она отмахивалась от моих намеков, потом жаловалась, что найти жилье в столице весьма сложно, так как или очень дорого, или им не нравилось. Мне приходилось терпеть. Хотя и терпению подходил конец.
Я скривилась. Дал же бог родственницу. И вроде сестра мамы, но насколько они разные. Мама всегда была доброй, ласковой, готовой прийти любому на помощь, никогда не отказывала в просьбах, а тетя Лида – сущий дьявол в юбке. Вечно всем недовольна, работать не желает, живет на содержание, положенное ей, как моей опекунше. И то вечно злится, что мало. Вон, уже и безделушки из квартиры повадилась продавать, думая, что я не вижу. А ведь мама, как геолог, любила все старинное. Порой недешевое. Но для нее ценность была не в деньгах, а в древности и наличии истории той или иной вещи.
Ее дочь Рима ей под стать: злобная, завистливая, неприятная. Правда не со всеми. Стоило ей увидеть симпатичного молодого человека, она словно менялась, даже начинала светиться изнутри, пытаясь привлечь их внимание. Расточала улыбки, кокетливо хлопала глазами, но результата это не приносило. Вернее не так, приносило, но на короткий срок. Она начинала встречаться с юношей, но уже на третий или четвертый день ее натура вылезала наружу, она намекала на дорогие подарки, проявляла собственнические повадки, естественно от нее сбегали. А та злилась и свою ярость срывала на мне, во всяком случае пыталась, но я старалась или уйти, или закрыться у себя в комнате. Чем еще сильнее злила сестрицу.
Когда в мои шестнадцать родители погибли в аварии, я была слишком раздавлена, чтобы обращать внимание на окружающее. Тогда впервые и познакомилась с теткой, которая прямо на похоронах стала выспрашивать, насколько мы богаты и будет ли ей где жить. Люди, пришедшие проводить моих родных в последний путь, находились, мягко говоря, в шоке, а кто-то даже уточнил, точно ли она мамина сестра.
Первый год тетя Лида вела себя образцово-показательно, так как к нам в любое время могли нагрянуть друзья родителей, чтобы проведать меня. И одна только жалоба, она может лишиться опекунства. Я все же не маленький ребенок.
Через полтора года посетителей становилось все меньше, тетка начинала качать права. Пыталась подсунуть мне какие-то документы, но я даже смотреть не стала, так как подписывать не читая родители всегда запрещали. А читать… Я все равно пока мало что понимала во всех этих мудреных фразах. Тогда-то и начала искать информацию в интернете и штудировать документацию. Это помогло выяснить, чего от меня хотела алчная родственница: чтобы я подписала дарственную на квартиру и счета в банках, оставшиеся после родителей.
После моего отказа жизнь стала невыносимой. Постоянные ссоры, вечное недовольство, попытки диктовать мне свои условия, давление на психику. Меня даже из дома несколько раз не выпускали, запирая в моей комнате. А вчера, зная, что у меня контрольная, тетка намеренно выводила из себя, чтобы у меня не было времени подготовиться, а ее дочь в этом помогала. Та еще злыдня. На лицо вроде привлекательная, но все портил слишком крупный нос картошкой и огромное количество прыщей, которые она пыталась замазывать, но делала только хуже. Волосы – отдельная тема. Тонкие, мышиного цвета, они у нее еще и выпадали, из-за чего по всей квартире можно было наткнуться на волосины, что лично меня раздражало.
Старше меня на год, она каждый раз злилась, замечая, что я даже косметикой не пользовалась, так как мне это было не надо. От природы тонкие черные брови и длинные ресницы не нуждались в дополнительной огранке, губы четко очерченные, не тонкие, но и не пухлые, средние. Овал лица, как говорят, сердечком. А вкупе с белоснежной шевелюрой длинных волос выглядело по кукольному. Этакая Барби.