Страница 8 из 13
– Господи, ну что за бред, – ответила Лиза. – Лось. Это лось был. Мы реально чуть не сбили его, чуть с дороги не слетели, еле остановились на обочине. Чуть не убились. Димка молодец. Потом мы вышли посмотреть, подышать воздухом. Протрезветь немножечко. Потом ты сказала, что тебе надо в туалет, и пошла в лес. И пропала. Мы уже сто раз протрезвели, потом мы пошли тебя искать в разные стороны на сорок пять градусов, а Вероника в машине осталась. Ну и вот я тебя нахожу – с мертвой совой и ребенком в руках. Тут что, жертвоприношение было?
Элеонора запнулась.
– Вот и я подумала… Что жертвоприношение. Сова совсем свежая, вот-вот умерла. Я даже подумала: ну вот, наелась грибов, задушила сову. Нет мне прощения.
– Мы не ели грибы, успокойся, – сказала Лиза. – Пойдем, тут совсем близко.
Элеонора с девочкой в руках пошла за Лизой. Через каких-то пятнадцать шагов Лиза остановилась.
– Тут, – сказала она. – Вот тут. Стой.
Она присела, немного пошуровала рукой под деревом, улыбнулась.
– Видишь? – спросила она у Элеоноры. Под деревом в лунном свете сияли какая-то переливчатая звездная труха и мелкие молочные косточки.
– Кости какие-то, – сказала Элеонора.
– Вовсе не какие-то, – возразила Лиза. – Попробуй их присыпать чем-нибудь. Ну, чего стоишь. Дерном, что ли. Землей. Мха накидай сверху. Девочку положи пока.
Элеонора посмотрела на Лизу с ненавистью.
– Я тебя не выведу из леса, – покачала головой Лиза. – Даже не думай. Не выведу, если не сделаешь, что я говорю. Так что делай лучше, что я говорю, я все тебе правильно говорю. Вот, молодец. Умница. Дерну, дерну больше давай. Вон тот кусок вырви – отлично, молодец, я знала, что ты справишься.
Элеонора кое-как присыпала косточки землей и огромными губчатыми ломтями морозистого мартовского мха.
– Все, – сказала Лиза. – Отлично теперь. Где там сова была, сбегай притащи. Положим сову наверх, чтобы совсем все как бы шито-крыто.
Элеонора поняла, что в ее ситуации лучше делать все так, как говорит Лиза, – она вернулась за совой, взяла ее за крыло и потащила к горке дерна, уложила сверху.
– Так, так, – командовала Лиза. – Отличная сова. Просто красотища. Всем совам сова. Крылья поправь только, ну, сложи ровно, то есть нет, не то, разложи их, выпрями! Отлично. Хорошо, что выпрямляется, не окоченела еще. Вот-вот коченеть начнет. Плохо, если бы закоченела.
Лиза отошла, полюбовалась.
– Молодец, – сказала она Элеоноре. – Великолепно. Ты умница. Все, пойдем, я тебя выведу на дорогу теперь. Спасибо. Бери девочку, времени мало, она устала страшно, потеряла много крови, срочно в больницу нужно.
Элеонора как-то чересчур привычно – словно делала это уже сто раз до этого – взяла девочку, как дорожную сумку, полную бесценной памяти, и побрела за Лизой. Лиза будто бы отлично знала лес: принюхивалась, бесшумно скользила между стволов, вилась, как лисица и ручей, почти не издавая звуков, – Элеонора же гремела лесным оснащением как бронепоезд.
– Ты хорошо знаешь лес, – сказала Элеонора.
– Ну так сколько я уже тут.
– Сколько? – спросила Элеонора.
– Ну, угадай сколько. Лет двенадцать минимум. Выросла фактически в этом лесу. Если можно так говорить, конечно. Но да, выросла.
– То есть как? – не поняла Элеонора.
– Ну заблудилась же, ну, – сказала Лиза. – Не ты заблудилась, а я.
– Но почему ты так хорошо знаешь лес, если заблудилась?
– Когда заблудилась, не знала еще, конечно, – уклончиво ответила Лиза.
Элеонора осторожно сообщила Лизе, что теперь вообще ничего уже не понимает.
– Ну господи, – возмутилась Лиза. – Писали же все! Девочка, маленькая, заблудилась в лесу, жила на дачах тут рядом, пошла по грибы-ягоды, пока родители шашлыки жарили, искали ее две недели или больше, леса тут прочесывали все, поисковый отряд «Ангел», вы что, объявления не видели? Да в газетах во всех писали. Ты не читала разве?
– Читала, – сказала Элеонора. – Конечно читала.
– Ну вот, – сказала Лиза. – Это я. Я заблудилась. А когда нашла выход, уже было поздно.
– И что? – спросила Элеонора.
– И все, – ответила Лиза. – Поздно.
Туман начал рассеиваться, сквозь лес повеяло теплой волной летнего рассвета. Девочка на руках Элеоноры тихо сопела, и Элеонора старалась ступать тихо, чтобы не трясти ее.
– Вот, – сказала Лиза, указывая рукой на бархатно-синюю, индиговую полосу света впереди, – все, тут дорога, там тебя ждут. Только скажи им сразу, чтобы в больницу мчали, у нее жуткое обезвоживание и ее укусила лисица, но не бешеная, обычная, хотя уколы от бешенства все равно, наверное, поставят. И сама тоже потом в больницу съезди обязательно, МРТ головы надо сделать – там совсем ранняя стадия, все легко лечится, все хорошо будет. А я дальше не иду, я все теперь.
– А ты что? – спросила Элеонора. – Тебе же домой надо было.
– Я уже все, – упрямо повторила Лиза. – Мне не надо.
– Ты теперь дома? – задохнулась Элеонора от ужаса понимания. – Это твой дом теперь навсегда?
– Бля, нет, – сказала Лиза. – Ты чо, сдался мне этот дом, и так надоел страшно за столько-то лет. Нет, я уже в принципе все, меня теперь просто нет, ура. Иди-иди давай. Там все уже с ума сходят, и этот дурак твой – кстати, лучше сразу его бросай, он на меня так смотрел! – и подруга твоя. Волнуются. Давай-давай, иди.
И помахала Элеоноре рукой. Элеонора вышла из леса на шоссе и сразу увидела машину.
– Что за… – сказал Дима. – Что за херня, что за… Ты где была и кто это?
К Элеоноре, всхлипывая, подбежала Вероника.
– Живая, живая! Мы два часа тебя искали, думали, уже всё!
Тут она тоже увидела девочку.
– Это как? – спросила Вероника.
– Быстро в машину, – сказала Элеонора. – Нам нужно в больницу. Я нашла ее в лесу метрах в тридцати от дороги. Когда тащила, споткнулась, упала головой об пень, сознание потеряла, наверное, вот на эти два часа. Страшное обезвоживание, и ее какое-то животное покусало за бок. Но живая, живая.
– Это трындец, – сказал Дима. – Ты ненормальная. Я глазам своим не верю. Этот мудак нам что, грибов в вино насыпал?
– Он не мудак, – ответила Элеонора. – Поехали скорей. Лиза с нами не поедет, она тут вышла, тут ее остановка как бы.
– Какая, блять, Лиза? – заорал Дима. – О ком ты вообще? Что ты несешь? Тебе тоже нужно в больницу, мать твою! Ты головой ударилась!
…Туман рассеялся. Девочка тихо-тихо дышала на коленях у Элеоноры. Вероника, которая всю дорогу обнимала Элеонору за плечи, тихо шепнула ей в ухо: