Страница 8 из 10
Лехнович без интереса глянула на Кольку, чуть сморщила белый лоб, как бы припоминая, узнав, кивнула и пошла себе. Ну а поскольку дорога одна, пошел и Колька, а поскольку у Кольки шаг шире, то вскоре и они поравнялись. Молчать было невежливо, он и спросил:
– Ты снова к нам?
– Да, на фабрику.
Вот оно что. Колька припомнил: за чаем мама Вера что-то говорила, и Ольга сегодня болтала: на фабрике очередной договор на соцсоревнование, подписать подписали, а работать некому. Очень большая текучка кадров, в райкоме уже был разговор.
– Что Максим, жив-здоров?
Она вежливо спросила:
– Кто это?
Колька напомнил:
– Твой брат, Максим.
Она сухо заявила:
– Я сирота.
– Вот как, – глупо сказал парень и замолчал.
Прошли перекресток с дорогой на «Летчик-испытатель», Колька глянул: машина на месте, но свет уже в салоне не горит, и никого рядом не было.
Шли дальше молча, по сторонам дороги сгущалась поросль, потянуло сыростью. Лидка поежилась, подняла воротник – и Кольке почудилось, что еле-еле, чуть заметно, но несет от нее чем-то не тем. Тянет от нее вроде бы вином и духами. Что за запах странный: горечь, сладость и почему-то чудится гнильца, как от забродивших яблок. Вроде противно должно быть, а хочется еще раз вдохнуть… тут как раз дошли до развилки, где дорога шла на фабрику, и Колька с облегчением распростился.
«Нагрянула, беда бледная. Интересно, каково это Андрюхе будет».