Страница 3 из 10
Жгучая жидкость пролилась огненным потоком, полезла с факелом одновременно вниз к желудку и вверх к мозгам. «Эге-гей», – и он, еще раз хлебнув, протянул-таки новой подруге.
Она отведала аккуратно и повела плечами, точно ежась от холода. Он, спохватившись, снял макинтош, накинул на нее, неизбежно приобняв, снова обалдел от запаха духов и кожи, полез руками. Она отстранилась, усмехаясь:
– Некуда спешить.
– Это кому как.
– А что же, женат?
– Не-а.
– Тогда незачем и… торопиться, – сказала она и чуть запнулась, застеснявшись. Картавила она знатно, и эта крохотная особенность вдруг показалась остро знакомой. Он для верности хлебнул еще раз и потянулся к вуальке – отодвинуть. Она не противилась. Ну и глазища! То ли серые, то ли голубые, чуть с прищуром, ледяные – и все равно мечтательные или задумчивые, точно она тоже пытается что-то припомнить.
«Фартит. Забирает не по-детски», – порадовался он, еще раз выпил, потянул к себе.
Она подалась послушно, глядела в упор, лишь на какой-то малюсенький момент взгляд ее метнулся в сторону, ему за спину. Чуть шевельнулись губы, он угадал скорее, чем услышал:
– Нет.
Но поздно. Взорвалось в затылке, земля ушла из-под ног. Нарастающий самолетный гул в голове – и все.
… – Я же сказала – не надо. Остолоп. На, – она скинула с себя макинтош, протянула подельнику, – сверни как следует, чтобы не светиться.
– Успеется.
Тот обирал деловито, сдернул шляпу, часы с запястья, забрал портсигар, выпотрошил бумажник, собрался было выкинуть документы, но девица потребовала:
– Дай.
Он протянул:
– Что, знакомый?
– Не твое дело. – Она изучила паспорт, удостоверение, переворошила бумаги, сказала: «Хм…», приказала: – Посвети на рожу.
– Не налюбовалась?
– Делай, что говорят. Та-а-ак. Все верни обратно.
– Все?! Часы-то… Швейцария!
Она сжалилась:
– Бери, так и быть.
– Портсигар же! Серебро.
– Надписи есть?
Тот проверил, посветив на крышку, присвистнул:
– «Тов. Канунникову. За мужество, проявленное при операции “Сом”». Во как.
– Оставь.
Он подчинился без звука поперек, уточнив:
– А шмотки?
– Вот это можно.
Пока приятель паковал выигранный у речника макинтош, аккуратно, чтобы без заломов, складывал шляпу, девушка распаковала старый плащ и набросила на лежащего.
Подельник пожал плачами:
– Не майся дурью, и так замерзнет.
– Нет, он привычный.
Они ушли, оставив его лежать на скамье, точь-в-точь похож на подгулявшего пьянчугу. Пальцы свесившейся руки дрогнули, медленно сжались, ощупывая землю. Разжались. И снова сжались.