Страница 10 из 11
Байрон любил сотни женщин за свой недолгий срок. Он – архетип Дон Жуана. Он никогда не знал любви. Как можно познать ее, переходя от одной женщины к другой, к следующей и следующей? Любви нужно время, чтобы созреть и устояться; ей нужна интимность, глубокое доверие и вера.
Женщина всегда в смятении: что же делать? Если она проявляет инициативу, мужчина сбежит. Если останется безучастной – мужчина тоже уйдет, раз к нему нет интереса. Ей приходится выбирать некую середину: смесь участия и отстраненности. И то и другое – плохое состояние, потому что компромиссы не дают расти. Компромисс никогда не позволяет вырасти. Это расчет и хитрость; он сродни бизнесу, а не любви.
Когда влюбленные перестают бояться и отбрасывают эго, они бросаются в объятия друг друга. Они бросаются так сильно, что становятся друг другом. Они становятся, по сути, единым целым – и когда это единство наступает, любовь преображается в молитвенность. В это мгновение у нее появляется религиозное качество.
Поначалу любовь выражается как секс. Если она поверхностна, то все к нему и сведется – по сути, это и не будет любовью. Если же она становится глубже, в ней проступает божественность. Так любовь становится мостом между этим миром и тем, между сексом и самадхи. Вот почему я неустанно называю это путешествием от секса к сверхсознанию.
Любовь – лишь мост. Если не идти по нему, секс станет всей вашей жизнью – весьма заурядной и довольно уродливой. Секс может быть прекрасен, но только как часть любви. Сам по себе он безобразен. Это как с глазами: они чудесны, но если вынуть их из глазниц, они станут отвратительными. Секс – часть целого. Любовь наделяет его красотой, иначе это одно из самых неприглядных действий. Именно поэтому люди предаются ему в темноте: им не нравится видеть этот акт.
Все животные занимаются любовью при свете дня, кроме человека: он боится, что этот процесс выглядит отталкивающе. Ни одна женщина не занимается любовью с открытыми глазами, ибо эстетическое чувство в ней развито сильнее, чем в мужчине. Женщины закрывают глаза, чтобы ничего не видеть. Им не свойственна порнографичность, она присуща только мужчине. Вот почему существует так много картинок с обнаженной натурой: только мужчине интересно смотреть на тело. Женщинам это безразлично; в них больше эстетики, ведь тело само по себе принадлежит животному миру. Пока оно не озарено божественным, смотреть в нем не на что.
Любовь способна вдохнуть в секс душу. Тогда он преображается, становится прекрасным; это уже не просто инстинкт, в нем появляется нечто запредельное. Он стал мостом.
Можно любить человека за то, что он удовлетворяет похоть, но это не любовь, а обычная сделка. Можно заниматься сексом, потому что любите – и тогда секс следует за вами как тень. Тогда он прекрасен и более не принадлежит миру животных. В него вошло нечто свыше. И если вы продолжаете любить глубоко, мало-помалу секс исчезает. Близость приносит такое удовлетворение, что в нем нет нужды; любви достаточно самой по себе. В этот момент появляется возможность возникновения молитвенности.