Постыдная зависимость

Глава 9

В вечер понедельника хотелось расслабиться. Принять тёплую ванну с пушистой пеной и ароматическими маслами. Нежится в ней долго-долго, пока вода не остынет. А потом заварить себе чашку зелёного чая, забраться с ногами на диван и смотреть какой-нибудь глупый сериал. В полутьме.

Хотелось отключиться ото всего. Погрузиться в свои мысли. Покопаться в себе и в этих запретных отношениях.

Что, впрочем, Татьяна и сделала. Вот только копаться в душе желание пропало стоило только вспомнить Никиту. Господи, что же она творила? Влюбилась в мальчишку. В ровесника своего сына. Как глупая девчонка нырнула в отношения с головой и выбираться на поверхность не спешила.

А дома у него, кстати, было чисто. И пахло вкусно, пирогами, наверняка по маминому рецепту. Татьяна улыбнулась, сейчас бы хоть один такой пирожок, к чаю.

Убавив громкость телевизора, она потянулась за лёгким пледом, но рука так и замерла на полпути от трели дверного звонка. Гостей на сегодня не намечалось. И кого могло принести в такой час Татьяна не знала.

Осторожно подошла к двери, но открывать не спешила. До глазка тянуться не хотелось, поэтому она просто спросила:

- Кто там?

- Мам, я это.

- Женя? – с замком справилась быстро, но увидев на пороге бывшего мужа, хмуро насупила брови. – Валера, а что ты тут делаешь? Что-то случилось? Почему вы вдвоём?

В мозгу прокручивались разные варианты и причины, по которым отец и сын появились на пороге её дома в восемь вечера. А гости явно были не в своей тарелке: сын нервничал, а бывший смущенно смотрел в пол. И судя по всему, пришли они не с дурными вестями, а по какой-то своей личной причине.

- Так что случилось?

Скрестив руки под грудью, Татьяна смотрела, как мужчины топтались в ограниченном пространстве прихожей.

- Что случилось? – такой язвительной интонации в голосе сына Татьяна не ожидала. – Ничего страшного. Только то, что моя мать сошла с ума!

Сделав глубокий вдох, Татьяна постаралась взять себя в руки:

- Во-первых, не говори со мной в таком тоне. А, во-вторых, объясни, что я такого сделала, что ты привёл ко мне своего отца?

- Что сделала? – поочерёдно наступая на пятки кроссовок, Женя разулся и прошёл в комнату. – А ты не понимаешь? Строишь из себя невинную овечку?

- Сын, - в гневную тираду влез бывший, - что бы ни произошло, не стоит так…

- А как? Пап, как стоит? Если моя мать позорит не только себя, но и меня? Связалась непонятно с кем. И ладно бы просто с каким-нибудь смазливым прощелыгой, так нет же, с моим одноклассником! С одноклассником, мам! С Никитой!

Обвинения летели в неё, словно пощёчины, ударяя хлёстко и метко. Капелька ледяного пота медленно стекала по позвонкам. Хотелось скрыться в спальне, отгородиться ото всех и позволить холодному страху унести её в пропасть того безрассудства, в которую её пытался столкнуть собственный сын. Хотя, на что она надеялась? На понимание? На принятие? Вот она, правда, всплыла на поверхность. И что? Татьяна горько усмехнулась: странно, что сын пришёл не один, а ещё и отца с собой притащил. Только бывшего её личная жизнь не касалась. Уже и очень давно не касалась. Так какого чёрта? И, собственно, почему и в чём они обвиняли её?

Гордо распрямив плечи, Татьяна сделала глубокий вдох. Эти двое считали её поведение безнравственным? Стыдились? А секундой ранее, и она сама едва не предала Никиту и своё счастье. И ради чего? Ради эгоизма сына?

Сев в кресло, она закинула нога на ногу, собралась с мыслями и, сделав вид, что обвинения ничуть её не задели, ответила сыну:

- В чём непосредственно ты меня обвиняешь? – казалось, что идеальный маникюр заботил её больше, чем неприятный разговор. – В том, что я влюбилась? Не ты ли не так давно сам желал найти мне любовника, причём, молодого любовника. Я последовала твоему совету. Валера, что ты там топчешься? Проходи, не стесняйся.

- Понятие «молодой» относительное, - сунув руки в карманы, Женя топтал дорожку на паркете. – «Молодой» значит твой ровесник или чуть, мам, чуть младше. Не старик, но и… А тут Никита! Да я когда вас увидел в том ресторане, думал с ума сойду. Благо Юлька меня увела, а то я бы разбил рожу лучшему другу. Да какой он мне после этого друг? Мам, - сын наклонился к ней, - ты, ты спишь с ним? Нет, не отвечай, мне даже думать об этом тошно.

- Разве тебя это касается? Я не спрашиваю с кем спишь ты, или спал между Мариной и Юлей. До недавнего времени никто из вас моей личной жизнью не интересовался. Да и я оправдываться не намерена.

- Пап, ну хоть ты ей скажи! Скажи, что это полный бред.

- Танечка, - смотреть на то, как бывший мямлил, без усмешки было невозможно, - в самом деле, это же нонсенс. Это ненормально. Это не просто мезальянс, это аморально. Он ровесник нашего сына. Он к нам дом приходил ещё ребёнком. Ты его борщом кормила, уроки делать помогала. Он в пионерском лагере вместе с Женей… А сейчас, сейчас, получается, что он твой любовник? Он же младше тебя на восемнадцать лет!

Атака, безжалостная и беспощадная, продолжалась.

- И вообще, я не намерен это терпеть, - воинственная поза сына могла бы рассмешить, но не сейчас. Не тогда, когда сердце купалось в крови от ран, что ей наносили некогда близкие люди. – Я настаиваю, нет, я требую, чтобы ты немедленно, с завтрашнего дня взяла Юлю на работу и ввела её в курс всех своих дел. Чтобы поставила её своим замом, пока.

- С какой стати?

- С такой, что рано или поздно, но твой бизнес достанется мне. Так вот и научи Юлю… А ещё лучше просто перепиши все салоны на меня. И машину, и квартиру. Мне так будет спокойнее. Кто знает, что на уме у Никиты.

А вот об этом говорить было не надо. Да, допустим, она не знала, что на уме у Никиты, но прекрасно поняла, что на уме у её собственного сына. Резко встав, Татьяна рассекла рукой воздух:

- Так, стоп! Это вы, вы говорите мне о нравственности? Напомни, дорогой, сколько лет твоей нынешней жене? Тридцать пять, если я ничего не путаю. Она всего на пять лет старше нашего сына, считай, ровесница. И как она чувствует себя рядом со стариком? Или, вернее будет спросить, как у тебя силёнок хватает? И что люди думают о

таком

мезальянсе? А ты, - она повернулась к сыну, - какая разница в возрасте была у тебя с Мариной? А Юля ещё младше. Так какое имеете право вы, оба, учить меня морали?

- Таня, ну что ты сравниваешь? Это совсем другое.

- Другое? – скептически изогнутая бровь с доводом бывшего была не согласна. – И в чём же это другое? Формально, одно и тоже: мужчина и женщина с разницей в возрасте. Или ты считаешь, что позволено Юпитеру, не позволено быку?