Страница 2 из 19
2
Смотрела в свою тарелку с омлетом и пыталась понять, когда моя жизнь успела превратиться в дешевый порно роман?
Я крутой специалист по городской экологии, знаю себе цену, и достаточно реалистично смотрю на себя со стороны. Да, я девочка с пышными формами, которые всю жизнь пыталась то утянуть, то замаскировать.
Но меньше двенадцати часов назад испытала оргазм такой силы, что до сих пор меня штормило. И тогда мне вообще было плевать на формы!
Напротив меня сидел виновник всего этого хаоса – Павел Дмитриевич Воронов.
Его модельные подружки с обложек глянца наверное бы сейчас дружно закатили глаза. Длинноногие, сухие, с ключицами, которые можно использовать как вешалку для бриллиантов – вот его обычный типаж.
А я – это я. Грудь четвертого размера, бедра, которые не влезают в стандартные джинсы, мягкий живот, который я ненавидела. И…
Флешбэк ударил нарезкой кадров.
Я стояла в душе, упершись ладонями в стеклянную стенку. Горячая вода стекала по спине, а сзади – он. Его грудь прижата к моей спине, член упирается между ягодиц, а руки сжимают мои груди, разминая их, словно тесто.
– Какие же они у тебя сочные, – выдохнул он мне в ухо, и его ладонь скользнула ниже, между ног, проверяя, готова ли я.
Я была готова. Еще как!
И еще один кадр там же, в душе отельного номера:
– Хочу тебя попробовать, – слово одержимый, проговорил он, а я кивнула, не до конца понимая.
Он встал на колени, раздвинул мои бедра и прижался лицом между ног. Я вцепилась в его волосы, когда его язык вошел в меня. Жестко, требовательно, так, будто он голодал месяц, а я – его единственная еда.
Он вылизывал меня до тех пор, пока я не кончила ему в рот, содрогаясь и хрипя его имя.
Черт! Вот же черт! Как теперь забыть лучший секс в моей жизни – я совершенно не понимаю!
И что было потом в этом душе – это просто крышеснос!
Он схватил мои груди, сжал их вместе, и просунул член между ними. Горячий, скользкий от воды, он начал двигаться, трахая мои сиськи, и я смотрела на это и не верила, что это происходит со мной. Его тяжелое дыхание, хлюпающий звук воды, мое собственное возбуждение от этого горячего зрелища.
– Хочу кончить тебе на лицо, – прошептал он.
Взял свой член в руку, провел головкой по моим губам, и я открыла рот. Но он не вошел. Он кончил мне на грудь, на шею, на подбородок – горячими толчками, тяжело дыша и глядя мне в глаза.
– Красиво, – выдохнул он, размазывая сперму по моей коже пальцем. – Ты такая красивая, Светлова.
Я тогда поплыла. Дура!
Теперь я сидела напротив него, жевала омлет, который казался безвкусным, и слушала его голос.
Он говорил о встрече с инвесторами, о презентации, о документах, которые нужно проверить.
А я смотрела на его руки, на его губы, на его шею, где еще виднелся след от моего засоса-укуса, и в голове мелькали кадры другой реальности. Как он стоит на коленях передо мной, широко раздвинув мои ноги, и вылизывает меня до умопомрачения.
Сколько я кончила за ночь? Пять раз? Шесть? Я сбилась со счета после третьего, когда он держал меня за волосы, прижимая лицом к подушке, и входил сзади так глубоко, что я чуть не потеряла сознание от ощущений.
– Марина? – его голос опять вернул меня в реальность.
– А? Да, – я моргнула. Я бы еще по щекам себе надавала, но тут же вспомнила о том, что он это уже делал. Вчера. И далеко не рукой. – Всё, всё поняла, поняла.
Воронов смотрел на меня серьезно, изучающе. Я знала этот взгляд. "Сейчас будет разговор. Тот самый разговор".
Я готовилась услышать: “Это было ошибкой”, “Это не повторится”, “Ты понимаешь, я не могу”, “Об этом никто не должен знать”. Я слышала это столько раз, что выучила наизусть.
Каждый раз, когда какой-нибудь умник решал попробовать “пышечку на вкус”, а утром просыпался с чувством вины и желанием сделать вид, что ничего не было. Я устала от этого. Я знала этот сценарий наизусть.
– Марин, – начал он, наклонившись вперед. – То, что случилось вчера…
– Я всё понимаю, – перебила я. Говорила ровно, даже спокойно. Я справилась. Я держала лицо. Горжусь собой. – Что было в Сочи, остается в Сочи. Вы можете не волноваться. Никто не узнает.
Я смотрела ему в глаза спокойно и убедительно. Но внутри кипела обида, кислая и липкая.
Конечно. Я – не его уровень. Я – эксперимент. Я – экзотика на одну ночь. Попробовал пышку, теперь можно и к тощим воблам вернуться.
Но он молчал.
Просто смотрел на меня. Серыми глазами, с этой золотой искоркой. И молчал.
– Вы, наверное, хотите это замять, – добавила я, чувствуя, что еще одно слово и я потеряю почву под ногами. – Я всё понимаю. Я ничего не жду.
– Ты закончила? — спросил он спокойно.
Я кивнула, чувствуя себя полной дурой.
Он допил кофе, откинулся на спинку кресла. Взял салфетку, промокнул губы. Медленно, смакуя каждое движение.
А потом наклонился через стол ко мне. Близко. Так близко, что я видела каждую золотую точечку на его радужке, слышала его запах – терпкий, мужской, смешанный с парфюмом, который мне чертовски нравился. Запах, который въелся в мою кожу сегодня ночью.
– Через час будь готова, – сказал он ровным голосом. – Встреча с “Сибнефтью” в конференц-зале. Возьми паспорт проекта, слайды по солнечной генерации и расчеты окупаемости для Красноярска. Не опаздывай.
Он встал.
Я вздохнула, думая, что разговор закончен. Но тут он неожиданно наклонился к моему уху, и я почувствовала его горячее дыхание на коже. По телу побежали мурашки. Внизу живота сжалось.
– Мне не жаль, Светлова, – прошептал он. Голос низкий, хриплый, интимный, проникающий под кожу. – И я хочу повторить. Сегодня.
Он выпрямился, поправил рубашку, и ушел.
А я осталась сидеть, сжимая вилку так, что скоро согну ее, как в “Матрице” Киану Ривз – ложку. Между ног пульсировало. Трусики промокли насквозь. Мысли разбегались, как муравьи из разрушенного муравейника.
В этом хаосе я зацепилась только за одну-единственную здравую мысль:
“Может, не стоит спать со своим начальником? Один раз не Фаберже. Ну, подумаешь, бывает ошиблась спьяну, глупый перепихон. Но второй раз – это уже к… Интрижке?”
Посмотрела на часы. Девять утра. У меня было несколько часов, чтобы подумать об этом.
Хотя… Кого я обманываю?!
Я этого пиздец как хочу! И теперь уже не спьяну, а с чувством, с толком, с расстановкой.
По шее медленно пополз жар. А еще адреналин, стыд.
И… мур-р-р, предвкушение.