Страница 76 из 77
– Не беспокоить? Лаура, у тебя вообще соображение есть? Ты видишь, что вокруг происходит?! Он нам нужен!
– Прощу прощения, госпожа Барта, – Лаура слегка покраснела, но держалась стойко, – но сейчас у господина директора гость.
– Какой ещё гость? Все гости тут! – госпожа Барта махнула рукой на нас с Себом.
– После того, как он вышел, – Лаура указала на Себа, – в кабинет прошёл кто-то ещё. Его зафиксировала камера в приёмной, прежде чем отключиться. Полагаю, что, когда господин Коларж освободится, он выйдет сам.
– Кто-то? – переспросила та женщина, что стояла наверху. – В здании должны быть мы, мои программисты, из которых никто не выходил, эти двое, да Бенеш со своими, которые тоже только что были здесь. Да ещё арестованный Шимек откуда-то взялся. Стоит как следует проверить, кто же этот таинственный неучтённый «кто-то», так запросто проходящий к самому директору!
В моём мозгу стремительно промелькнула догадка, а в следующий миг я уже неслась вверх по лестнице, обогнув людей на верхней ступеньке. Если здесь был Роман… то и Элиаш мог быть тоже! Он знал, что я собираюсь сюда приехать, знал, что я привезу документы. Роман пытался увести меня с собой, наверняка по его приказу, а значит…
В приёмной ничего не изменилось. Высокая массивная дверь директорского кабинета с неожиданной лёгкостью распахнулась, стоило мне её толкнуть. Внутри горел свет. На первый взгляд мне показалось, что в кабинете никого нет. Просторную комнату заполняла такая же дорогая массивная мебель, как и в приёмной, на паркетном полу лежал ковёр, а стены… Стены были увешаны бабочками. Целая коллекция бабочек, больших и маленьких, обычных и экзотических, подобранных по цвету и размеру красовались в прозрачных рамках, взгляд натыкался на них, куда не повернись. И только прямо напротив двери в глаза бросалась большая надпись, сделанная красной краской прямо по желтоватой штукатурке:
«Я ВЕРНУЛСЯ».
Краска была совсем свежей, кое-где она дала потёки, некоторые линии были смазанными: видимо, их быстро начертили чем пришлось, сбросив для этого на пол пару рамок с бабочками. Какой-то звук заставил меня повернуть голову. Господин директор был здесь, он лежал на полу у стены, царапая ногтями ворс ковра. Очки слетели и валялись рядом, поблёскивая стёклами, каштановый хвост растрепался. Всё его лицо тоже было залито красной краской, в краске были выбившиеся из хвоста пряди, и под щекой Коларжа собралась изрядная лужа, пропитывая ковёр. Но вот он приподнялся, повернул лицо к двери, и на меня с этого лица вместо глаз глянули две дыры с чем-то красным, виднеющимся внутри…
Издав судорожный писк и сразу же зажав рот ладонями, я попятилась к двери, чтобы через два шага наткнуться спиной на что-то твёрдое. В следующий миг твёрдое отрастило руки и крепко взяло меня за плечи.
– Тише, деточка, – сказал мужской голос. – Что тут произош…
Мужчина осёкся, видимо, разглядев то же, что и я. А потом у меня над ухом раздался истошный женский крик. Кричала госпожа Барта, и если бы в тот момент я была способна испытывать что-либо, кроме ужаса и потрясения, я бы удивилась силе её лёгких.
– ДОМИНИК! – женщина кинулась к директору и упала перед ним на колени. Вцепилась в слепо протянутую руку, потом обняла Коларжа за плечи и помогла сесть.
– Вероника, не кричи… – губы Коларжа, плохо различимые под потёками крови, скривились в каком-то подобии улыбки.
– Кто это сделал?!
– Черны.
– Черны?! – Барта обернулась на меня, и у меня мороз продрал по коже.
– Элиаш Черны.
– Элиаш? Но он же… – женщина осеклась. Видимо, вспомнила, что Роман Шимек, вообще-то, тоже числился погибшим.
– Он жив, – подтвердил директор. – И он был здесь.
Дальше всё слилось в какую-то кутерьму и суматоху. Коларжа подняли с пола и усадили на диван, вокруг него хлопотали Лаура и Вероника Барта. Ни врача, ни медсестры не было, видимо, в здании их не оказалось, а ни войти, ни выйти до сих пор никто не мог. К счастью, аптечка с бинтами и тампонами нашлась прямо в кабинете. Барта всхлипывала, обматывая бинтами голову директора, и совершенно не стыдилась своих слёз. Время от времени она начинала кричать на Лауру, если та делала что-то не то, или на ту вторую женщину, которую называла Эммой, требуя обеспечить связь, свободный выход, доступ к камерам и поиски преступника.
– Вероника, не кричи, – время от времени повторял Коларж. – Вероника, не плачь.
Из всех присутствующих он, кажется, был единственным, кто сохранял полное спокойствие. Хотя оно могло бы и следствием шока.
Бегали какие-то люди, что-то говорили, докладывали, получали распоряжения от Эммы или Барты, а я сидела, согнувшись, на стуле в углу кабинета, обхватив голову упёртыми в колени руками и пыталась понять… осознать… как же всё это получилось. Хотелось зажмуриться, заткнуть уши, чтобы не видеть и не слышать ничего из происходящего, а ещё лучше – проснуться и убедиться, что всё было лишь дурным сном. Но приходилось признать, что случившееся самая что ни на есть реальность. Стоило поднять голову, как взгляд притягивала сделанная кровью надпись: «я вернулся».
Да, Элиаш, ты всегда умел делать эффектные жесты.
Рядом со мной стоял Себ, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Рядом, но всё же на некотором расстоянии. Кажется, за всё это время он ни разу не шевельнулся.
– Вот, – помощник Эммы поставил на письменный стол ноутбук. – Мы заново подключаемся к камерам и датчикам движения. Скоро здание снова будет под нашим контролем.
– И вы наконец откроете дверь? – Вероника Барта яростно вытерла глаза. – Доминику нужно в больницу!
– А ты уверена, что это разумно раньше, чем пойман Черны? – подала голос Эмма. – Он пока ещё тоже где-то здесь, заблокирован, как и мы все. Но стоит снять блокировку, и он сможет выскочить в любое окно. Поймать его на территории будет куда труднее.
– Так найдите его поскорее!
– Вероника, не думай, что в этом заинтересована ты одна.
– Тогда где результат? Что у нас вообще со службой безопасности, если кто угодно может пробраться в гимназию и творить тут всё, что захочет?!
– Я должна тебе объяснять, что Черны – это не «кто угодно»? К тому же он наверняка действовал не в одиночку. Невозможно предусмотреть всё, и уж тем более, никто не знал, что Элиаш Черны окажется живым и сотворит
такое
!
– Но я знала…
Все уставились на меня, и только тогда я осознала, что произнесла это вслух.