Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 77

Я сорвалась с места. Обогнула угол, и увидела, как привлёкший моё внимание молодой человек ещё быстрее, почти бегом, сворачивает к парку.

– Элиаш, подожди! Стой!

Бросив на землю мешающий пакет, я помчалась со всех ног. Но когда я выскочила к ограде парка, вокруг, насколько хватало глаз, на прямой улице никого не было. Ни справа, ни слева… Вот только в ограде был лаз, неширокий, я бы и не обратила внимание, если б не приглядывалась. А за ним – густая стена кустов, но, если присмотреться, видно, что пробраться можно.

– Элиаш! – я протиснулась сквозь ограду, продралась через кусты и остановилась. Парк в этом месте просматривался насквозь, уходящего или убегающего человека между деревьев было бы видно издалека. Если сходство с братом мне могло и приглючиться, то сам-то человек был! Значит, он где-то здесь. И зачем ему скрываться?

– Элиаш, выходи! Я же знаю, что ты здесь! Элиаш, не поздновато ли прятаться, чёрт бы тебя побрал?!

Тишина. Я уже приготовилась лезть в кусты сама, но тут ветки всё-таки заколыхались. Треснул какой-то невезучий сучок, и братец вынырнул на открытое место, морщась и поправляя растрепавшиеся волосы:

– Нелка, не кричи. Вот обязательно всех вокруг оповещать?

– Илек!!!

И, забыв обо всём, я кинулась ему на шею.

* * *

Но радостные объятия продлились лишь миг. А в следующий миг я резко отпрянула и от души влепила ему пощёчину.

Точнее, попыталась влепить. Элиаш не Себ, он стоять неподвижно, пока я его бью, не собирался, так что мне удалось лишь мазнуть ему по щеке кончиками пальцев.

– Эй! Ты чего?

– Я чего?! Это ты «чего»! Знаешь, что я почувствовала, когда мне сказали, что ты умер?! Я тебя оплакивала, и не только я, а ты?

– Ну, я вас не оплакивал, – Элиаш скорчил сожалеющую гримасу, и тут же попятился: – Всё, всё, спрячь свои когти, тигрица! Верю, что ты можешь мне глаза выцарапать. Нет, правда, мне действительно жаль, что я заставил тебя переживать. Но у меня не было другого выхода.

– Да? А предупредить меня заранее – чем не выход?

– А ты уверена, что смогла бы убедительно изобразить скорбь, если б я тебя предупредил? Ты могла этого не замечать, но к тебе приглядывались очень внимательно, поверь мне.

– Значит, лучше, если я буду действительно скорбеть?!

– Так для тебя было куда безопаснее. Я не хотел подвергать тебя риску.

Он серьёзно и внимательно заглянул мне в глаза, и мне оставалось только перевести дух. Ну, не было у меня сил долго на него злиться.

– А Себ? – буркнула я, уже признавая своё поражение, но ещё будучи не в силах успокоиться окончательно. – Его-то почему бросил и ничего не сказал? Вот уж на чьё молчание ты мог бы положиться!

– О, кстати, о Себе – как он тебе? Хорошо себя вёл?

– Лучше не бывает. Если не считать того, что отказывался говорить о своих неприятностях, лжец несчастный. Ты зачем запретил ему рассказывать мне об этом твоём Совете, Парах и прочем? Я же всё равно всё в конце концов узнала!

– И как же ты узнала?

– Ну, например, не далее, как вчера, я имела беседу с директором Коларжем.

– И что он тебе сказал? – Элиаш мгновенно подобрался.

– Расспрашивал о Паре, которая погибла в результате поединка с нами – Себом и мной. Потом я его спросила, из-за чего тебя выгнали из Совета. Это правда, что ты планировал эксперименты на людях?

– Это Коларж так сказал? – Элиаш фыркнул. – Вот уж не ему бы меня обвинять… Их институт эксперименты на людях ставит регулярно. «Вот мы хорошее заклинание придумали, давайте проверим, что будет, если его на дуэли использовать. А если вот так? Что, кто-то умер? Ай, какая неприятность… Зато наверняка в Прорыве будет эффективным, давайте попробуем ещё несколько раз!»

– А ты? – тихо спросила я. – Что планировал ты?

– Я действительно планировал серию экспериментов. И, если б всё пошло как надо, можно было бы привлечь добровольцев. Разумеется, они были б полностью проинформированы о сути исследования и возможных последствиях.

– Но риск для них всё равно бы был?

– Риск всегда есть. На то они и эксперименты.

Мы оба помолчали. Я старалась понять, правильно ли то, что он говорит, или нет. Но умствования на эту тему всё равно были бесплодными, пока я не знала, что это за эксперименты и насколько велик в них риск.

– Кстати, о Коларже, – Элиаш заговорил раньше, чем я собралась задать уточняющие вопросы. – Ты знаешь, что он был воспитателем Себа?

– Знаю.

– Ну, вот тебе и ответ на твой вопрос. К Себастьяну тоже было повышенное внимание, причём лично нашего дорогого директора. Я не хотел подвергать риску ни его, ни себя.

– А почему бы тогда ни инсценировать его смерть, а не Романа?

– Ты и о Романе знаешь? – Элиаш с интересом глянул на меня.

– Ну, ты же присылал его расспросить обо мне, верно? – брат кивнул. – Так почему в машине был труп Романа, а не Себа? Якобы Романа, в смысле.

– А ты думаешь, легко найти тело подходящего роста и комплекции? На кого похожего нашёл, того с собой и взял.

– А заклинания не помогли?

– Заклинания не всесильны. Нела…

– Да?

– Не говори пока Себу, что я жив. Когда придёт время, я сам ему скажу.

– Только постарайся, чтобы его от радости удар не хватил. Он тоже о тебе горевал знаешь как?

– Догадываюсь. Потому и не хочу, чтобы он узнавал раньше времени. Он может на радостях что-нибудь выкинуть, а я пока не готов разгребать последствия.

– Ты жесток к нему, знаешь?

Элиаш вздохнул и развёл руками: дескать, не я такой, жизнь такая.

– А другим?

– Что другим?

– Другим сказать можно? Папе, например?

– Нет, – отрезал Элиаш, и на его лице появилось жёсткое выражение. – Он мне не отец, и я не хочу, чтобы он имел какое-то отношение к моей жизни.

– Илек, – я вздохнула, – я знаю, он плохо поступил по отношению к маме. Но быть твоим отцом он ведь от этого не перестал!

– Он никогда им не был. Мой настоящий отец – Элиаш Яворский, погибший ещё до моего рождения, – брат выдержал паузу, давая мне возможность переварить новость, и сделал контрольный выстрел: – Страж нашей матери.

Если бы он стукнул меня пыльным мешком по голове, ему и то не удалось бы произвести на меня такого впечатления. Я уставилась на Элиаша, буквально разинув рот, и только и смогла выдавить где-то через полминуты:

– И мама тоже?!..

Братец кивнул с довольным видом.

– А почему я ничего не знала?!

– Потому что мама решила, что так будет лучше, – Элиаш пожал плечами.

– А папа знал?