Страница 40 из 77
Глава 10
– Здравствуй, мама.
Молчание было мне ответом, да я и не ждала иного. Женщина, сидевшая на краю больничной кровати, не смотрела на меня. Её взгляд бы прикован к рукам, бессмысленно вертевшим маленький синий мячик. Возможно, она вообще не сознавала моего присутствия.
– Я сдала все экзамены. Через неделю будут результаты, а потом мне дадут аттестат. Наверное, ты бы мной гордилась…
Молчание. Я с тоской посмотрела за окно, на ухоженный больничный сад. Палата располагалась на первом этаже, решёток на окне не было – пациентка не была буйной. Врачи докладывали, что мама никогда не пыталась нарушить режим, послушно соблюдала все процедуры и вообще делала то, что ей говорили. Так что какая-то связь с внешним миром у неё всё-таки присутствовала. Но её сознание пребывало в каком-то ином месте, и ни разу с тех пор, как ЧТО-ТО случилось, мама не пришла в себя. Никто уже и не надеялся, что однажды это произойдёт.
Я ненавидела эти посещения. Видеть пустой взгляд на дорогом лице, обращаться словно бы ни к кому без надежды получить ответ… Нужно ли это? Зачем это маме, если она всё равно ничего не понимает? Каждый раз, выходя отсюда с чувством беспомощности и раздавленности, я задавалась вопросом, а не стоит ли прекратить свидания. С врачами мы на связи, если что-то изменится, они нам сообщат. Любую нужду мы с папой удовлетворим, если это будет в наших силах. Мама не окажется брошена без этих мучительных встреч. И всё же чувство долга раз за разом перевешивало. Не видеться с родной матерью, пусть даже и безумной – как-то это не по-людски. К тому же, а вдруг она где-то в глубине души всё-таки что-то ощущает? Вдруг ей всё-таки становится чуть-чуть легче от встречи с близкими, пусть этого и не видно?
Так что, преодолев себя, я начала рассказывать. Об экзаменах, о своих ошибках и удачах, о подругах и неожиданном любовном соперничестве, что образовалось у меня с Лили. И о Себе. Так уж получилось, что мама была единственной, кому я могла рассказать о нём всё без утайки. Именно потому, что она ни с кем не смогла бы рассказанным поделиться.
Только о своих подозрениях насчёт гибели Элиаша я не могла сказать даже ей. Я вообще не была уверена, сообщил ли ей кто-то о его смерти. В конце концов, мы приходим сюда, чтобы поддержать её, если это возможно. А не для того, чтобы сделать ей ещё хуже. Даже если этого не будет видно.
Сад за окном шумел на холодном ветру. Пару дней назад очередная бурная гроза привела за собой холод, и температура за сутки упала больше чем на десяток градусов, на горе метеозависимым. Синоптики предупреждали об этом ещё за неделю, но мне не верилось. Однако их прогнозы полностью сбылись, и если сбудутся и в дальнейшем, в редкий день как минимум до конца недели на градуснике будет хотя бы двадцать. А я-то мечтала после экзаменов открыть купальный сезон!
Впрочем, нет худа без добра. Когда мы вчера сдавали работы после последнего тестирования, вперёд вдруг вышла госпожа Мали и предложила всем желающим съездить на денёк на экскурсию в Светла-над-Водни. Желающих набралось полдюжины человек, включая меня – и Лили, которая старательно делала вид, будто ничего не произошло. Я тоже решила не выяснять отношения, и уже предвкушала хорошую прогулку, которая позволит отвлечься от всего. А была бы жара – отказалась бы.
– И вот, представляешь, мам, Себ как ему даст! А потом сказал – сожалею, что не дал сильнее. Как ты думаешь, это может значить, что я ему нравлюсь? Не как хозяйка, а сама по себе? – я помолчала и вздохнула. – А потом мы до вечера сидели у меня дома, играли в «Лисицу на опушке». Он сильный игрок, но иногда, кажется, поддавался. Сначала я думала, что он захочет сыграть в «иллюзии», ну, помнишь такие – надо всматриваться, и тогда они начинают двигаться? Себ их в руках повертел и спросил, откуда это. Я сказала, что ты принесла. Но он их отложил, и сказал, что хочет чего-нибудь другое. Себ ведь так редко говорит, что сам чего-то хочет, разумеется, я согласилась. А потом мы вместе готовили ужин. Себ запёк картошку с сыром, а я нарезала салат. Было вкусно…
Я осеклась. Мячик выпал из маминых рук, мягко стукнувшись о ковровое покрытие. Мама подняла голову, и на миг показалось, что в её взгляде мелькнуло что-то осмысленное.
– Моя! – мама подалась вперёд и схватила меня за руку. – Не отдам!
– Да, да, – забормотала я, свободной рукой подгладив её по запястью. – Конечно, твоя, мама.
– Не отдам! Убирайся!
– Всё в порядке, мама, всё хорошо…
– Не отдам! – мама вскочила и с неожиданной силой сгребла меня в охапку. – Слышишь?! Она не твоя и твоей не будет! Никогда!!! Убирайся!
Дверь приоткрылась, и в палату заглянула медсестра. Исчезла на миг, чтобы тут же вернуться с коллегой. Вдвоём они бережно оторвали маму от меня и снова усадили, успокаивающе бормоча. Когда на свет появился шприц, я отвернулась. На стуле лежала принесённая мной сумка: смена одежды и белья, немного лакомств – мамимы любимые мягкие вафли с клубничным джемом, пирожки по старому рецепту, фрукты…
Когда это случилось в первый раз, я испугалась и обрадовалась одновременно. Казалось – раз мама заговорила, то теперь всё изменится. Но не изменилось ничего. Мама всё так же пребывала в своём мире, только иногда – не каждый раз – начинала хвататься за меня и кому-то грозить. «Так она реагирует только на вас, – сказал мне лечащий врач. – Похоже, в последние минуты ясного рассудка госпожа Черны сильно за вас испугалась. Возможно, именно это и стало причиной…»
Это или что-то другое – оставалось только гадать. Ещё накануне вечером мама была совершенно нормальной. И утром того дня, как уверял Элиаш – тоже. Встала, приготовила для нас троих завтрак, проводила меня в школу, а Элиаша в университет. Сама, вероятно, поехала на работу. А вечером с братом связались и сообщили, что наша мать находится в больнице. Причём сам он в это время находился в другой больнице рядом со мной, вот такое весёлое совпадение выпало нашему семейству. Меня хватил микроинсульт в четырнадцать лет и полностью стёр тот день из моей памяти. Потом мне рассказали, что меня в то утро прямо с уроков вызвали к директору, но зачем, я не знаю, директор мне не сказала, а я спросить не решилась. Да и неважно это уже было. Так или иначе, в класс я тогда не вернулась. И очень удивилась, очнувшись в больничной палате с головной болью и шумом в ушах, и узнав, что с моего последнего воспоминания прошли уже сутки.