Страница 33 из 77
Себ присел на какую-то кочку, дожидаясь, пока я нагуляюсь. У берега вода становилась прозрачной, и были видны порхающие у самых ног мальки. В детстве мне всегда хотелось их поймать, но они были слишком быстрыми и ускользали между пальцев. А вот Элиаш однажды поймал. Довольно долго стоял, терпеливо опустив ладони в воду, а потом – ап! И крошечная рыбёшка бьётся у него в руке.
У меня был замечательный брат. Хотя и скрытный. Но, с другой стороны, как о таком расскажешь? Я бы поверила, но хватило ли б у меня выдержки промолчать и не поделиться хотя бы с мамой? И всё равно мне было немного обидно. Что это – недоверие, или он действительно не имел права разглашать свой род занятий, как государственную тайну? Или, быть может, это была попытка меня защитить? Роли между нами были разделены чётко: брат – старший, надежда и опора, гордость семьи, круглый отличник и будущий учёный. А я – младшенькая, любимица, от которой почти ничего не требовали, просто баловали и берегли. Насколько берегли, я начала понимать, только оставшись единственной женщиной в доме. Но даже тогда, свыкнувшись с ролью младшей, не задавалась вопросами о скрытности Элиаша, никогда не посвящавшего меня в свои дела. Это ведь ненормально, должно быть – жить вместе с человеком и практически ничего о нём не знать?
– Себ, а когда ты стал Стражем Элиаша? – я вылезла на берег и подобрала босоножки.
– Семь лет назад, – отозвался Себ, поднимаясь.
– Хм-м… – Элиашу тогда было пятнадцать, а мне десять. Я как раз закончила начальную школу и перешла в школу второй ступени. Странно было сознавать, что Себ уже давно был совсем рядом со мной – а я и не подозревала о его существовании.
Мы медленно пошли по берегу, босоножки болтались у меня в руке в ожидании, пока ноги не высохнут, и можно будет отчистить ступни от песка. Я старалась перешагивать колкую траву, которой становилось всё больше. Дальше начинался довольно крутой склон, и взобравшись по нему, можно было попасть в небольшую рощицу. Со ржавыми трубами от каких-то коммуникаций, почти заросшей дорожкой из крошащегося асфальта и непролазными зарослями кустов. Но если пройти по дорожке, то выйдешь к задворкам торгового центра, в котором имелся ресторанный дворик. Начинало хотеться есть, и так будет быстрее, чем идти обратно через весь пляж. К тому же там будет тень.
– Себ, а ты какую кухню предпочитаешь? – я приостановилась и принялась очищать ноги друг о друга.
– Разную. У меня нет каких-то особых предпочтений в еде, – парень опустился на колено и помог мне застегнуть босоножки. Выглядело романтично.
– Что, и любимых блюд нет?
– Я всеядный, – он подал мне руку, помогая забраться по косогору. – Разве что творог и йогурты не люблю.
– Что, и сырники не любишь?
– Нет. А у тебя какие любимые блюда?
– Картофельная запеканка. Свиные отбивные. Те самые сырники. Суп-гуляш. Роллы ещё люблю. Да я много чего люблю.
Пляж и река окончательно скрылись за стеной кустов, и стало тихо. Сюда не долетал даже гул машин, вечный спутник большого города. Только трещали кузнечики, да шелестела листва под порой усиливающимся ветерком.
– Нела, извини, – Себ, ещё на пляже начавший поглядывать по сторонам и словно прислушиваться к чему-то, вдруг остановился. – Но мне сейчас, возможно, понадобится сила.
И, прежде чем я успела переспросить, вдруг бережно обхватил мою голову своими большими ладонями и прижался губами к моим губам.
Я так растерялась, что даже не попыталась отодвинуться, только захлопала глазами, как вытащенная на свет сова. Да и не было мне неприятно, просто удивительно. А Себ всё продолжал целовать меня, без страсти, но настойчиво, и я, в конце концов, опомнившись, упёрлась ладонями ему в грудь и резко отодвинулась, вырываясь.
– Ну, хватит уже! – скорее смущённо, чем сердито сказала я, чувствуя, как полыхают уши. Хотелось спросить, что это на него нашло, но я не успела.
– Эй, Горак!
Они появились из-за поворота дорожки, на этот раз безо всяких спецэффектов. Их снова было двое, юноша и девушка, только эти выглядели старше, ровесниками Себа. Что-то неуловимо похожее было в них, должно быть, выражение лиц, потому что внешне ничего общего не прослеживалось между хрупкой брюнеткой с длинными распущенными волосами и коренастым белобрысым парнем со стрижкой ёжиком. Себ неторопливо повернулся к ним, засунув руки в карманы, но было видно, что его деланная небрежность лишь маска.
– Ты должен пойти с нами, – заявил белобрысый, останавливаясь в двух шагах. – Директор хочет тебя видеть.
– Хочет – перехочет, – равнодушным голосом бросил Себ.
– Что?..
– Горак, не усложняй, – вмешалась девушка. – Ты и так уже натворил дел. По справедливости, тебя уже давно надо бы арестовать.
– Так это арест?
– Нет, разумеется! – фыркнула девушка. – Был бы это арест, мы б здесь были не одни. Директор не хочет раздувать скандал, предпочитает всё решить частным порядком. На твоём месте я бы пользовалась возможностью.
– Не понимаю о чём ты.
– Ой, только не надо изображать идиота!
– Как скажешь, – усмехнулся Себ. – Так значит, наш уважаемый директор настолько дорожит своей репутацией, что согласен покрыть «дела», которые я натворил? Как щедро с его стороны. Передайте ему, что свои милости он может оставить при себе. Я в них не нуждаюсь.
Парочка переглянулась.
– Горак, а ты не оборзел? – поинтересовался парень. – С тобой и так носятся, как курица с яйцом. Когда вопрос, что с тобой делать, соберётся решать весь Совет, будет куда хуже.
– Мне плевать, что там решит Совет. Я не собираюсь встречаться с директором. И каяться ни перед ним, ни перед Советом, тоже не собираюсь.
Пара переглянулась ещё раз.
– Ну, ты и наглец! – с чувством произнёс парень.
– Ладно, – девушка подбоченилась. – Видит Бог, мы тебя добром просили.
– А теперь хотите попросить злом? Ну, попытайтесь, – Себ снял очки и спрятал в карман. – Нела, отойди на пару шагов. Не бойся, на этот раз тебя не заденет.
– Не беспокойся, её трогать точно не будем, – заявила девушка. – Она нам не нужна.
– Ваше счастье, если это так.
Я попятилась ему за спину, уже представляя, что будет дальше, и девушка напротив последовала моему примеру, на этот раз оставив впереди парня. Всё повторилось – совместное поднимание рук, и мутный пузырь, отрезавший нашу четвёрку от всего остального мира. Я моргнула. Показалось, как и в прошлый раз, что на краю зрения мелькнула синяя вспышка, словно невозможная зарница среди бела дня.