Страница 14 из 77
– Пару раз. В прошлом году на выставку молодых художников в здании мэрии взяли пару полотен.
– Ух ты! А ещё у тебя выставки будут?
– Будет выставка дипломных работ, но это в следующем году. А так – посмотрим.
– А я думаю – обязательно будут!
Лили вела себя так восторженно, что мне становилось даже неловко. Она смотрела на Себа как ребёнок на Санта-Клауса, притащившего персонально ей целый мешок подарков. Ещё большую неловкость я испытала, когда уже в квартире подруга начала настойчиво уговаривать Себа что-то нарисовать прямо сейчас. Чуть снисходительная улыбка Себа стала напряжённой, он покосился на меня, и я решительно заявила, что если Себ не хочет рисовать, то и не будет. Видимо, он не хотел, потому что к карандашу так и не притронулся. Лили переключилась на меня («Да пусть нарисует, тебе что, жалко, что ли?»), но тут вмешался уже Себ, спросив, не голодны ли дамы. Анна предложила заказать пиццу, но Себ сказал, что если у Лили есть продукты, то он сам что-нибудь приготовит. И ушёл на кухню, так и хотелось сказать – сбежал.
– Он ещё и готовить умеет? – округлила глаза Лили. – Нелка, да у тебя просто идеальный парень!
Я покивала. Интересно, сколько ещё сюрпризов таит в себе Себ?
Насколько он идеальный, стало ясно меньше часа спустя, когда с кухни потянуло вкусным ароматом. Поскольку никто из нас не высказал желания пойти ему помочь – ни Лили, ни Анна с готовкой не дружили, да и я занималась ей лишь вынуждено – приготовленное блюдо стало для нас сюрпризом. Самое простое, казалось бы, только кусочки рыбного филе, перемешанные на сковородке с овощами, но положив первый кусок в рот, я поразилась, насколько, оказывается, простая рыба может быть вкусной.
– Ешь медленней, – посоветовал Себ, ставя тарелку передо мной. – Попробуй почувствовать оттенки вкуса.
– М-м! – Лили закатила глаза, и на этот раз в искренности её восторга сомневаться не приходилось. – Себ, ты волшебник!
После того, как блюдо было съедено, а посуда убрана и вымыта – причём всё это тоже взял на себя Себ – я засобиралась домой. Себ, разумеется, засобирался со мной, Лили попыталась нас удержать, но я напомнила про эссе, которое тут точно дописать не получится. И мы ушли.
Пока мы сидели в гостях, снаружи сгустились тучи, и, стоило отойти от дома, пошёл дождь. Пришлось лезть за зонтом, который я всегда таскала в сумке, зная по опыту, что, если оставишь дома, понадеявшись на благоприятный прогноз, тут-то непогода и застанет врасплох. Зонт был небольшим, так что, когда его взял Себ, а я его под руку, нам пришлось тесно прижаться друг к другу.
– Ты молчала всю дорогу, – сказал Себ, когда мы подошли к моему крыльцу. – О чём задумалась?
– Да так… – не говорить же, что мои мысли занимала его рука, сквозь два слоя одежды прижимавшаяся к моему боку.
– Расскажи. Быть может, я смогу тебе помочь?
– А с чего ты взял, будто я нуждаюсь в помощи?
– У тебя несчастливый вид.
Я фыркнула.
– Правда, Нела. Нет такого, что я не сделаю для тебя.
– Не бреши. И не давай чрезмерных обещаний.
– Я говорю правду. Нела, я живу только ради тебя.
– Себ, ты сможешь мне помочь, если расскажешь о Совете Семи и о том, как он связан с моим братом. Кто его убил?
Себ опустил глаза.
– Ну, вот видишь, – констатировала я и взяла у него из рук зонт.
– Нела, я правда не могу.
– Я уже поняла, что ты не можешь. Не можешь выполнить то единственное, что мне нужно. Ну и к чему тогда твои уверения?
– Я выполню любое другое твоё желание, только прикажи. Клянусь.
Порыв ветра дёрнул мой плащ, швырнул светлые пряди ему в лицо, обнажив ухо. Себ стоял совсем близко, и я невольно обратила внимание, что он сменил серьги. Эти тоже были в виде маленьких, почти незаметных гвоздиков, но вместо простых круглых головок их венчало миниатюрное изображение бабочек.
– Если мне что-то понадобится, буду иметь в виду, – я отвернулась и поднялась под козырёк крыльца, сложив зонт. В почтовом ящике опять что-то торчало, я выдернула плотный кусок бумаги, оказавшийся сложенным вдвое косым обрывком от чего-то. Взгляд оставшегося под дождём Себа упирался мне в спину, так что я открыла дверь, захлопнула её за собой, и только тогда развернула обрывок.
На нём было коряво, но размашисто написано почти во всю длину: «Верни долг, сука».
В дом-то, может, они зайти и не могли. А вот сунуть это в ящик им ничто не помешало.