Страница 12 из 77
– Что за… – я только руками развела, не найдя слов. – Хочешь носить серьги – обратись в салон! Я-то тут причём?
– Я хочу, чтобы это сделала именно ты. Своими руками.
– Но я же не умею!
– Не страшно, в этом нет ничего сложного, поверь мне. Вот, держи, – он взял меня за руку и вложил мне в ладонь упаковку с пистолетом для прокалывания.
– Но у меня нет ничего обезболивающего… – ну, не то, чтобы совсем ничего, но таблетка от головной или мышечной боли тут вряд ли поможет.
– И не надо. Эта боль свяжет нас окончательно.
– Свяжет… Ты хочешь, чтобы тебе было больно?
– Угу, – кивнул Себ. – Это след, который останется со мной до конца жизни. Каждый раз, когда я буду смотреть на серьги, я буду вспоминать тебя. Память навсегда.
– У тебя что, проблемы с памятью?
– Нела, пожалуйста. Дай мне почувствовать, что я действительно принадлежу тебе. Сделай это, и я выполню любую твою просьбу.
– Любую? – с нажимом повторила я после паузы.
– Любую. Всё, что захочешь.
– Ты точно ненормальный, – пробормотала я себе под нос. Потом придвинулась к лампе и внимательно прочла инструкцию на упаковке.
– Ладно. Сядь куда-нибудь. Да не на пол, блин! Сядь в кресло.
Себ сел на указанное место, скинув куртку на спинку и оставшись в водолазке с высоким воротом. Я включила верхний свет – шикарную люстру со множеством завитков и подвесок, которую мне всегда было лень протирать – прошла к кухонному шкафчику, вытащила пузырёк со спиртом и ватный диск. Протёрла себе руки, потом ему ухо – Себ отвёл волосы назад, чтобы не мешали. Вскрыла упаковку и не менее тщательно протёрла первый из прилагавшихся к пистолету гвоздиков. Потрогала пальцем – острый.
Вообще-то, когда мне самой прокалывали уши, мне было не больно, но мне это делал профессионал. Может, для этого надо попасть в строго определённую точку? Или есть ещё какая-то хитрость… Я потопталась рядом с неподвижно сидящим Себом, примериваясь, как бы всё сделать половчее. Наверное, вот сюда, в середину мочки. Или… Я невольно пощупала своё ухо. Пожалуй, у меня дырка немного сдвинута вниз.
– Да, прямо здесь, – угадал мои колебания Себ. – Давай.
Я прикусила губу и на всякий случай взялась за пистолет обеими руками. Надавить так, чтобы проткнуть до конца. Главное, чтобы они не дрогнули, мои кривые ручки. Закрыла глаза, но тут же испугалась, что игла пойдёт не так, а я, зажмурившись, не смогу её поправить. Так что я только прищурилась, вдохнула побольше воздуха и сжала пистолет изо всех сил, одновременно резко выдохнув.
Аппарат лязгнул, как степлер. Впрочем, он и походил на степлер. Я медленно опустила руки, глядя на прошедший насквозь гвоздик, на котором даже не было видно крови. Фух… Не то, чтобы я падала в обморок при виде красной жидкости, как некоторые иные, но всё-таки. Я всегда в кино на сценах увечий отворачиваюсь. И описания казней в книгах пропускаю.
– Больно?
– Терпимо, – руки Себа, сцепленные в замок на коленях, не дрогнули. – Давай второе ухо.
Я обошла его и снова взялась за спирт, невольно отметив, какая нежная на ушах кожа. Подумала, что второй раз должно быть легче, но всё равно, как и в первый раз, прищурилась и сжала зубы, нажимая на пистолет. Эх!..
Второй гвоздик проткнул вторую мочку. Я перевела дыхание и отступила на шаг. Вид у Себа был отрешённый, словно он прислушивался к чему-то в глубине себя.
– Как ты?..
– Немного саднит. А так ничего. Я счастлив.
– Что?
– Спасибо, Нела.
Он наконец обернулся ко мне, улыбнулся и неожиданно погладил меня по щеке. Я не ожидала этого, а потом отшатываться стало поздно.
– Ну, – я бросила сделавший своё дело пистолет на стол и села в соседнее кресло. – Ты обещал выполнить любую мою просьбу.
– Да, обещал. Что ты хочешь, чтобы я сделал?
– Расскажи мне, что такое Совет Семи.
Во взгляде Себа, прячущимся за линзами очков, что-то неуловимо изменилось. Он помолчал, потом поднялся и отвернулся. И я поняла, каким будет ответ, раньше, чем он открыл рот.
– Я не могу.
– Ты обещал!
– Я не могу говорить с тобой на эту тему. Это запрещено.
– Кем?
– Я не могу сказать. Прости.
– Элиашем? – предположила я, но Себ молчал. Я тоже поднялась, чувствуя, как внутри закипает обида.
– Ты сам сказал, что я могу попросить что угодно. Тебя никто за язык не тянул! А теперь, как дошло до дела – так в кусты?! И кто ты после этого?
– Прости, Нела.
– Да что что толку с твоих извинений? Ты знаешь, что Элиаша убили?
Себ поколебался, но кивнул, по-прежнему не глядя на меня.
– И это сделал либо тот криминальный Дед, либо Совет Семи, о котором писал брат, больше некому. А ты…
– Это не Дед.
– Что?.. Почему?
– У Деда не было никаких претензий к Элиашу. На каких бы условиях они не договорились, договор они соблюдали. Яхим Кемпка засуетился только после смерти Элиаша, когда понял, что больше ничего не получит. Нет, это не он.
– Тогда, выходит, Совет Семи?
– Я не могу тебе сказать. Я дал слово, – Себ помолчал, потом обернулся ко мне. – Ты недовольна? Тогда накажи меня.
– Как тебя наказать?
– Как хочешь.
– Я никак не хочу, – буркнула я, отворачиваясь.
В комнате повисло молчание. Только еле слышно продолжал что-то бормотать телевизор.
– Убирайся, лжец несчастный, – сказала я. – Вон там дверь. Видеть тебя больше не хочу!
Себ молча пошёл к двери, прихватив свою куртку. На пороге слегка задержался, и мне показалось, что он сейчас что-то скажет, но он только повернул замок и вышел. Дверь негромко хлопнула, оставляя меня одну.
– Прекрасно, – буркнула я в пустоту. – Просто замечательно.
Потом взяла пистолет и выбросила его в ведро для мусора.
* * *
Прозвенел звонок с последнего урока, и все засуетились, начав собираться. Я захлопнула тетрадь, спрятала ручку в пенал и принялась засовывать принадлежности в сумку. Что-то мешало внутри, кажется, раскрывшаяся книга, я раздражённо переложила всё и дёрнула молнию. Та закрылась с резким звуком.
– Что-то случилось? – спросила Лили. – Ты что-то пасмурная сегодня.
– Да нет, ничего. Просто биолог достал, – соврала я.