Страница 36 из 37
Глава 22
Первый день пути прошёл без происшествий. Дорога была сухой, солнце светило на ясном небе, и даже ветер, прежде настойчивый, стих к полудню. Обоз двигался неторопливо. Мира ехала в середине, между Святославом и Бориславом, и чувствовала себя почти спокойно.
К вечеру они остановились у старого дуба, где когда-то была постоялая изба, но теперь от неё остались только обгоревшие брёвна. Кударцы прошлись здесь, видно, что недавно: пепелище ещё не заросло травой.
Святослав спешился, прошёлся по пепелищу, присел на корточки.
— Неделя, не больше, — сказал он. — Степняки жгли.
— Значит, они уже здесь, — ответила Мира, тоже спешиваясь. — Не за рекой. Здесь, внутри.
Борислав осмотрел следы.
— Кони. Два десятка. И пешие. Может быть, разведка, может быть, отряд, который шёл на соединение.
— Мы должны быть осторожнее, — сказала Любава, оглядываясь. — Если они устроят засаду в лесу, мы не сможем выставить дозоры достаточно широко.
Мира подошла к пепелищу, положила ладонь на обугленное бревно. Дар отозвался глухой болью. Она закрыла глаза, но Зоревик тихо свистнул, и образы ушли.
— Мы не будем ночевать здесь, — сказала она. — Идём дальше, до реки, там есть хорошее место для лагеря.
К реке вышли уже в сумерках. Место действительно было хорошим: высокий берег, открытый со всех сторон, вода рядом, лес на расстоянии полёта стрелы. Обоз встал кругом, зажгли костры, выставили караульных. Мира сидела у огня, глядя на отражения звёзд в воде, и думала.
Рядом опустился Борислав.
— Ты сегодня молчаливая.
— Думаю.
— О чём?
— О том, что кударцы уже здесь. Мы думали, что отогнали их за реку, а они уже внутри. Они идут быстрее, чем мы ожидали.
— Мы уже справились однажды с ними.
— Справились, — согласилась Мира. — Но впереди ещё тридцать мужей. И каждый новый князь — это новое войско, новая надежда. Но пока мы не соединим всех, мы уязвимы.
Святослав подошёл с другой стороны, сел напротив.
— Если они внутри, значит, они знают, где мы. Может быть, нас ждут.
— Может быть, — ответила Мира. — Но мы не можем вернуться.
Ночь прошла тихо. Зоревик несколько раз вставал, принюхивался, но каждый раз возвращался на место, не подавая тревожных сигналов. Мира почти не спала — лежала на плаще, глядя на небо, и слушала дыхание лагеря. Где-то вдалеке ухал филин, и этот звук казался ей то ли предупреждением, то ли обещанием.
Утром они выступили рано. Дорога пошла через лес, и Мира почувствовала, как напрягся Зоревик. Он сидел у неё на плече и то и дело поворачивал голову, вслушиваясь в шум ветра.
— Что-то не так? — спросила Любава, заметив его беспокойство.
— Он чует что-то. Но не говорит.
Они проехали ещё с версту, и вдруг Зоревик вскочил, засвистел резко, пронзительно. Мира подняла руку, и обоз остановился.
— Засада.
Святослав уже был рядом.
— Где?
— Он показывает вперёд и чуть вправо. Там, за поворотом.
Борислав тихо отдал приказ лучникам. Люди спешились, бесшумно рассредоточились. Святослав с десятком воинов пошёл в обход, Борислав остался с основными силами. Мира вышла вперёд, чувствуя, как дар поднимается внутри.
За поворотом было очень тихо, но Зоревик не ошибался. Она сделала ещё несколько шагов, и тогда из кустов вылетела стрела. Мира успела вильнуть в сторону — стрела вонзилась в ствол дерева рядом с ней.
— В укрытие! — крикнула Любава, натягивая лук.
Бой был коротким, но жёстким. Степняков насчитали не больше двадцати — разведка, а не основная сила. Святослав ударил с фланга, и они дрогнули. Мира стояла за повозкой, держа лук в руках, но не стреляла, двое воинов уже прикрывали её. Борислав с тремя дружинниками добил тех, кто попытался уйти в лес.
Когда стихло, она вышла. Святослав стоял посреди поляны, вытирая меч.
— Потери?
— Трое раненых. Один тяжело.
Мира уже шла к нему. Она опустилась на колени рядом с раненым, молодым парнем из Ветрограда, с глубокой раной в боку. Кровь шла сильно, и лицо его было белым, как снег.
— Тихо, — сказала она. — Тихо, я здесь.
Она положила ладонь на рану. Дар пошёл медленно, осторожно, потому что самой ей нужны были силы. Она убирала боль, останавливала кровь, помогала тканям сжаться. Парень застонал, но открыл глаза.
— Ведаринка…
— Молчи. Ты будешь жить. Ты сильный.
Она держала руку, пока не почувствовала, что кровь остановилась. Тогда она отняла ладонь, и Радмила, уже стоявшая рядом с травами, наложила повязку.
Мира встала, пошатнулась. Святослав подхватил её за локоть.
— Ты едва стоишь.
— Я в порядке.
— Ты не в порядке. Ты потратила на него слишком много сил.
— Он остался жив. Это стоит всех сил.
Борислав подошёл, глядя на неё с тревогой.
— Нам надо найти место для ночлега. И чтобы там было укрытие.
— Мы не можем останавливаться в лесу, — сказала Мира, — но до Речнограда ещё далеко. Есть ли где-то поблизости село?
— Западнее есть деревня. Мы можем попросить там приюта.
— Деревня, — повторила Мира. — Хорошо. Но сначала похороним мёртвых.
Степняков похоронили тут же, без обрядов, просто засыпав землёй. Своих, к счастью, не потеряли, только трое раненых. Мира сама осмотрела каждого, и хотя силы были на исходе, она не позволила себе отдыхать, пока не убедилась, что все в безопасности.
Деревня встретила их настороженно. Несколько низких изб, покосившиеся заборы, испуганные лица у ворот. Староста вышел, поклонился.
— Ведаринка, мы слышали о тебе. Но у нас мало места.
— Мы не займём много, — ответила Мира. — Нам нужно переночевать, перевязать раненых и уйти на рассвете. Мы заплатим.
— Не надо платы, — сказал староста, глядя на неё с уважением. — Ты спасла Хлебодар. Мы знаем.
Они разместились в двух избах. Мира лежала на лавке, укрытая плащом, Зоревик свернулся у неё на груди. Рядом сидела Любава, проверяя лук.
— Ты как? Ты сегодня могла погибнуть.
— Не могла. Вы были рядом.
Любава улыбнулась.
— Ты слишком спокойно к этому относишься.
— Я просто не могу позволить себе бояться. Если я испугаюсь, они испугаются все.
Подошёл Святослав, неся миску с горячим варевом.
Мира взяла миску, почувствовав, что действительно голодна. Она ела медленно, глядя на огонь в печи. За окном сгущалась ночь.
— Святослав, — сказала она тихо.
— Да?
— Ты думаешь, мы дойдём до Речнограда?
— Дойдём. Я не дам тебе умереть в пути.