Страница 20 из 37
Глава 13
Люди стояли у ворот, провожая. Вышеслава обняла Миру крепко и коротко:
— Если кто скажет, что громовой род тебя не принял, плюнь ему под ноги. От моего имени.
Святослав молчал. Он стоял чуть поодаль, в лёгкой броне, с мечом на поясе, и смотрел, как собирается обоз. Мира поймала его взгляд. Он уже научился отпускать. По крайней мере, показывать это.
Дорога к Ветрограду шла на запад через открытые холмы и редкие перелески. Земля казалась широкой и неспокойной. Ветер гулял свободно, забирался под плащи, трепал гривы, свистел в колёсах. Обоз стал больше: к зореградским подводам прибавились громовержские. Маленький свадебный поезд понемногу превращался в передвижной знак союза.
Мира ехала на Ладе, Зоревик сидел у неё на плече. Она старалась не оглядываться на Громовержец, но на повороте всё же посмотрела. Город стоял на холме, тёмный, надёжный, с красными стягами над воротами. Казалось, он провожал её как свою.
— Не скучай, — сказал Хотислав, поравнявшись с ней. — Город никуда не денется.
— Я не скучаю, воевода.
К вечеру первого дня остановились у ручья. Обоз встал кругом, выставили охранение. Кони пили, фыркали, били копытами. Мира спустилась к воде, умылась, смыла дорожную пыль. Зоревик сидел на камне и ловил зубами мошек.
— Ведаринка, — окликнул Хотислав. — Там в обозе возня. Скажите людям, чтоб не шумели.
Мира пошла к телегам. Два слуги повздорили из-за места у костра, кому ближе спать. Ругались негромко, но зло, хватали друг друга за вороты. Мира подошла, положила руку на плечо сначала одному, потом другому. Успокаивающий дар пошёл из пальцев.
— Сейчас вы — охрана моего приданого. Если кто-то украдёт его, пока вы грызётесь, я вычту из вашей доли. Поняли?
— Он первый начал, — буркнул молодой.
— Врёт, — ответил усатый.
— Хватит. — Она строго посмотрела на обоих.
— Поняли, ведаринка.
— Тогда разбирайте места по жребию. И не шумите.
Мужчины опустили глаза. Мира отошла, и тут же услышала за спиной шаги Святослава.
— Хорошо у вас получается, — сказал он. — Успокаивать. Я бы этих двоих просто разнял кулаками. И то бы начали снова через час. Хотислав велел не вмешиваться.
— Разница в том, что от страха слушаются, пока боятся. А от уважения — всегда.
— Уважение не заслужишь за пять минут.
— Я заслуживала его с двенадцати лет. Я решаю споры на вече. Они знают меня.
— Вы в самом деле на вече судили?
— Да. А что?
— Просто. В наших землях женщины на вече не сидят.
Святослав хотел что-то еще сказать, но передумал, только покачал головой и пошёл проверять караулы.
Мира села у костра, достала из мешка краюху хлеба, разломила пополам. Половину бросила Зоревику, вторую разжевала сама, запивая взваром из фляги. Потом, уставшая, ушла в свой шатёр, укрылась плащом и провалилась в сон.
Ночь опускалась быстро. Звёзды высыпали сразу, без сумерек. Где-то далеко за лесом ухал филин.
Разбудил её свист. Резкий, тревожный, на одной высокой ноте.
Мира вскочила. Зоревик стоял у входа, шерсть дыбом, фиолетовые глаза горели.
— Кударцы, — прошептала Мира. — Много. С копьями.
Она выскочила из шатра. Хотислав уже стоял у крайней телеги, всматриваясь в темноту.
— Слышите? — спросил он.
— Будите всех.
Лагерь зашевелился мгновенно. Святослав появился первым с мечом наголо.
— Сколько их?
— Зоревик не считает, но много.
— Разведка. Не больше полусотни. — Ответил подбежавший караульный.
Святослав отдал приказ. Воины рассеялись между телегами, лучники встали за щиты. Кони заржали, но их быстро успокоили и отвели дальше.
Всадники появились с восточной стороны, из-за сосен. Три десятка, не меньше. Степняки, низкорослые, коренастые, в кожаных панцирях и меховых шапках. Кони у них быстрые. Они не заметили засады.
Святослав дал им подъехать на двадцать шагов и крикнул: «Огонь!»
Десять стрел полетели разом. Четверо степняков упали, остальные закричали, развернули коней, но было поздно — Святослав с дружиной уже рубился в их гуще. Мира стояла за телегой, прижимая Зоревика к груди. Она смотрела, как он бьётся.
Страшно и красиво одновременно. Меч в его руке ходил так быстро, что Мира не успевала следить. Одного степняка снёс с коня ударом щита, второго проткнул насквозь, третьего — рубанул по шее, и голова отлетела в темноту.
Бой длился недолго. Степняки дрогнули. Те, кто остался, развернулись и ускакали в лес, бросив убитых и раненых.
Тишина наступила внезапно. Только кони всхрапывали да раненые стонали.
— Четверо наших, — выдохнул Святослав, вытирая меч. — Шестеро степняков убиты, остальные ушли.
— Степь близко, — сказал Хотислав.
— Ближе, чем мы думали, — ответил Святослав. Он повернулся к Мире. — Ведаринка, вы не ранены?
— Нет.
— Тогда помогите. У нас двое тяжелых.
Мира уже шла к раненым. Она работала до рассвета.
У одного стрела засела глубоко глубоко в плече. Мира заговорила кровь, прижала ладонь к ране, убирая боль. Лекарь вытащил стрелу, она снова приложила руку, помогла затянуться ране быстрее, чем обычно.
У второго разрублена рука почти до кости. Крови было много, Мира вливала в рот раненому кровоостанавливающие травы, и держала руку на ране, пока лекарь накладывал швы.
Святослав стоял в стороне и смотрел. Когда Мира закончила, её трясло. Дар истощал силы, она едва стояла на ногах. Зоревик терся о её ноги, свистел тревожно.
Тогда Святослав подхватил ее на руки и унес в шатер. Уложив на шкуры, наказал Зоревику присматривать за хозяйкой.
Утром обоз двинулся дальше. Солнце стояло низко. Мира умылась из походного корца, Зоревик устроился у неё на коленях, пока она завтракала сухим хлебом.
— Вы устали, — сказал Святослав, подъехав к ней на коне. Протянул руку и подхватил, усадив впереди себя на коня.
Они выехали из соснового бора на большую дорогу. День тянулся медленно, но тревога не отпускала. К вечеру, когда обоз проходил через узкий овраг, Зоревик снова засвистел.
На этот раз из кустов ударили стрелы.
— Засада! Щиты к обозу!
Разбойников было меньше, человек двадцать, но они били из леса, не показываясь. Святослав развернул часть дружины в ту сторону, но лесная чаща мешала. Он спустил ведаринку около Радмилы за телегами.
Мира увидела, как один из разбойников целится в неё. Дар поднялся сам. Она шагнула вперёд, подняла руку:
— Стой.