Страница 16 из 37
Зоревик понюхал губы женщины, потом корзину, потом воду в ковше у стены. Засвистел резко.
— Яд? — спросила Мира.
Зоревик свистнул.
Угар. Кузня плохо тянула, женщина надышалась. Мира положила ладонь ей на грудь, вторую на лоб.
— Дыши, — сказала тихо. — Слышишь? Дыши.
Дар пошёл мягко, привычно. Мира почувствовала чужую боль, тяжесть в груди, страх тела, которое не может вдохнуть. Она не стала забирать всё на себя, как делала в детстве по неопытности. Только указала путь.
Вдох. Ещё вдох.
Женщина закашлялась, приоткрыв глаза. Мальчишка тут же уткнулся в ее плечо, плача.
Мира помогла женщине повернуться на бок. Та рвано задышала, отккашливаясь.
— Воды дайте чистой, — сказала Мира. — И кузню проверьте. Дым в дом идёт.
Кузнец, здоровенный мужик с опалённой бородой, проверил кузню и выбежал, вдруг упав перед ней на колени.
— Спасибо, Ведаринка Зореграда.
— Встань. Благодарить будешь, когда трубу прочистишь.
Кто-то в толпе рассмеялся. Потом ещё кто-то. Мира встала. Голова кружилась после вчерашнего дара и сегодняшнего исцеления, но она удержалась.
Святослав стоял рядом и смотрел так, будто хотел подхватить, но не смел при всех.
Мира сама положила ладонь ему на локоть.
— Проводите меня в ваш дом, муж, — сказала она достаточно громко.
Святослав накрыл её ладонь своей.
— Пойдёмте, жена.
И они пошли через город вместе.
За спиной шептал народ. Уже не только о Любаве и чужой ведаринке. А у колодца стояла Любава. Лицо её было белым. Мира прошла мимо и остановилась, чувствуя как напрягся Святослав.
Любава смотрела прямо, не кланяясь.
— Ты, должно быть, Любава.
— А ты, должно быть, та, за кого его продали.
Мира удержала Святослава рукой.
— Не продали, — сказала она. — Отдали на войну. Как и меня.
Любава вздрогнула, будто её ударили.
— Ты думаешь, красивыми словами станешь доброй?
— Нет. Доброй меня сделают дела.
— Я его любила. И он меня.
Мира посмотрела на Любаву спокойно, хотя внутри что-то сжалось.
— Знаю.
— Тогда как ты смеешь стоять рядом с ним?
Весь город слушал, что ответит гостья. Святослав не смел перечить ведаринке, которая сжала руку, запрещая вставать на защиту.
— Потому что если я отойду, княжества снова станут каждый сам за себя. Потому что кударцы жгут деревни. Потому что дети умирают в детинцах. Потому что твой ведар принял решение. И Святослав дал клятву. И я дала свою.
Мира шагнула ближе и сказала тише, так, чтобы слышала только Любава и Святослав:
— И потому что ты вчера чуть не сделала меня мёртвой. Но я всё ещё стою. Не заставляй меня становиться твоим врагом.
Любава побелела. Зоревик тихо, довольно свистнул. Мира отступила.
— Будь здорова, Любава.
И пошла дальше.
Святослав догнал её у самых ступеней княжьего терема.
— Вы её не выдали.
— Нет.
— Почему?
— Потому что мне нужно принять ваш род. А не начинать с казни женщины, которую здесь жалеют.
— Она виновата.
— Знаю.
— Я поговорю с ней.
— Поговорите. Но без меча.
Он открыл дверь пропуская ее вперед.
— Сколько времени вы пробудете в Громовержце?
— Столько, сколько должна. Сколько провела с первым мужем, столько проведу потом у второго. И каждый получит своё время. Не больше и не меньше.
— Вы уже думаете о втором?
Мира остановилась и посмотрела ему в глаза.
— Я обязана думать обо всех. Иначе этот путь не выдержит никто. И..Сегодня ночью я снова сплю одна.
Он замер.
— После всего?
— Именно после всего. Мне нужно остаться собой. Хоть одну ночь.
Святослав медленно выдохнул.
— Как скажешь, жена.
Мира поднялась на первую ступень, потом обернулась.
— А завтра покажете мне Громовержец.