Страница 12 из 37
Глава 9
Утро после обряда пришло тихое.
Проснулась она раньше своего супружника. Его ровное дыхание Святослава рядом и тёплый тяжёлый комок Зоревика в ногах напомнили о прошедшем дне.
Святослав спал на спине, заложив одну руку за голову. Вторая лежала поверх одеяла, раскрытая ладонью вверх. Большая ладонь, с мозолями, с белым шрамом у большого пальца. Он привык брать, держать, защищать. Но ночью он не взял ничего, чего она не дала сама.
Мира лежала неподвижно и прислушивалась к себе.
Боли не было. Тяжести тоже. Было странное чувство, будто она переступила через реку по тонкому льду, и лёд не треснул. Зоревик приоткрыл один глаз, прищуренно глянул на нее.
— Не смотри так, — прошептала Мира.
Зверёк тихо фыркнул и снова закрыл глаз, но хвостом всё равно шевельнул, будто отвечая: «А как мне ещё смотреть?»
Святослав проснулся сразу. Просто открыл глаза и повернул голову к ней.
— Доброе утро, жена, — сказал он хрипло.
Жена.
Мира села, подтянула одеяло к груди.
— Доброе утро, муж.
Мира спустила ноги на пол. Подошла к столу, где с вечера стоял кувшин с водой. Умылась прохладной водой. Сон ушёл окончательно.
За спиной Святослав тоже поднялся.
Мира слышала, как он надевает рубаху, как затягивает пояс. Не оборачивалась. Просто нужно было время привыкнуть к тому, что теперь в её покоях есть муж.
Первый.
А впереди ещё тридцать один.
От этой мысли ее окатило холодной волной. Зоревик вдруг тихо присвистнул.
Мира обернулась. Зверёк сидел на постели и смотрел в угол комнаты, где висела связка сухого зверобоя. Фиолетовые глаза потемнели.
— Что? — спросила Мира.
Святослав мгновенно повернулся к ней, рука сама легла туда, где должен был висеть меч. Меча не было. По обычаю в брачную ночь оружие оставляли за порогом.
Зоревик спрыгнул на пол, подбежал к углу, встал на задние лапы и понюхал воздух. Потом резко зашипел.
Мира подошла. На первый взгляд ничего странного не увидела. Стена, лавка, связка трав. Но Зоревик поднял морду выше, к маленькой щели между брёвнами.
Там темнел тонкой ниткой волос.
Мира потянула его осторожно. Из щели вышел маленький узелок из чёрной шерсти, сухой травы и крохотной косточки, перевязанной красной нитью.
Святослав выругался сквозь зубы.
— Что это ещё такое?
— Недобрый узел, — тихо сказала Мира.
Она не была ведуньей, не знала всех заговоров, но кровь оберег на груди стал тёплым. В узелке не было смертной порчи или болезни. Так, мелкая пакость. На холод между мужем и женой. На ссору и отвращение друг от друга супругов.
Кто-то хотел, чтобы первая ночь стала горькой.
Святослав подошёл ближе.
— Кто мог войти сюда?
— Вчера? Многие. Девки ставили свечи. Радмила приносила травы. Слуги приносили воду для умывания.
— Мои люди не входили.
— Я не сказала, что ваши.
Но оба подумали об одном. Вернее, об одной. О его любушке, оставленной им ради брака с ведаринкой.
Далеко она была или близко, Мира не знала. Но зависть иногда бежит быстрее коня.
Зоревик свистнул резко, зло, и ударил хвостом по полу. Перед глазами Миры вспыхнула картинка.
Чужой взгляд, низко от земли. Ночная галерея. Женские ноги в тёмных сапожках. Подол синей юбки. Рука, тонкая, белая, с медным кольцом на среднем пальце. Эта рука засовывает узелок в щель. Потом быстро уходит.
Мира покачнулась.
Святослав подхватил её за локоть.
— Что с вами?
— Зоревик показал мне образ.
Мира закрыла глаза, удерживая образ. Синяя юбка. Медное кольцо на тонких пальцах.
— Женщина. Не из моих близких. Не видела ее лица.
— Любушка моя здесь не была, — резко сказал Святослав. — Она в Громовержце.
— Я и не сказала, что это она.
Но голос Святослава уже стал глухим.
— Её зовут Любава. Дочь сотника Боряты. Если хотите знать.
— Я знаю.
— Отец говорил?
— Да.
Он отвернулся к окну. Плечи его напряглись, словно он снова надел броню.
Мира смотрела на него и почувствовала не жалость даже, а понимание. Ей дали мужа, не спросив. У него отняли женщину, не спросив. И теперь чья-то обида уже пробралась в их постель раньше, чем они сами успели понять, кем стали друг другу.
— Святослав. Я не стану воевать с вашей Любавой, если она сама не начнёт войну.
— Она не злая.
Зоревик тихо фыркнул.
— Зорька не согласен, — сказала Мира.
Святослав обернулся. Взгляд стал тяжёлым.
— Он всего лишь зверь.
Зоревик поднялся на задние лапы и оскорблённо свистнул.
Мира вдруг улыбнулась.
— Он не просто зверь. И лучше вам это понять до того, как он начнёт кусаться.
Святослав посмотрел на Зоревика, потом на узелок в Мириной руке.
— Что будете делать с этим?
Мира сжала узелок. Дар внутри поднялся тёплой волной. Её сила была тише воды подо льдом. Она умела унимать боль, гнев, страх. А сейчас перед ней была злая, мелкая обида.
Мира выдохнула.
Травы в узелке рассыпались пеплом. Косточка треснула. Красная нить почернела и упала на пол.
Святослав молчал.
— Вот что, — сказала Мира. — Сейчас мы никого обвинять не будем. Ни вашу Любаву, ни моих девок, ни слуг. Перед отъездом Зоревик обнюхает всех, кто входил сюда вчера. Если найдёт ложь, поговорим.
— Вы умеете грозить спокойно.
— Я ведаринка. Нам нельзя кричать каждый раз, когда хочется.
— А хочется?
— Сейчас очень.
Святослав вдруг усмехнулся.
К отъезду начали готовиться в тот же день.
Зореград шумел с рассвета до ночи. Во дворе скрипели телеги, проверяли оси, смазывали колёса дёгтем, перебирали упряжь. Ключник бегал с дощечкой и считал мешки с крупой, бочонки с мёдом, сундуки с тканями, связки стрел, кожаные бурдюки для воды. Радмила ругалась на всех сразу.
— Не туда кладёшь! Это не простая соль, дурья голова, это четверговая! Её к зерну нельзя! А ты куда лезешь с грязными руками к свадебным рушникам? Перун тебя громом по темечку!
Слуги шарахались от неё, как от огня. Мира стояла у крыльца и смотрела на свой будущий обоз.
Двенадцать подвод приданого. Три повозки для женщин и старших служанок. Две — для припасов. Отдельная телега с дарами для рода Святослава: меха, серебряная чаша, вышитый плащ для ведара Братислава, пояс с молниями для самого Святослава, обереги для его матери, если мать примет.
Если.
Это слово всё чаще появлялось в мыслях.
Если примет род.
Если примет город.