Планета "Я"

Глава 9. Анатолий Степанов.

Скучно... Без Вероники. Ночь промаялся, утром на обходе Яков Иванович сообщил, что завтра меня выписывают, чему я несказанно обрадовался. «Значит, Вероничка, ты будешь моя, жди Толика и не расслабляйся, папу твоего мы обманем, он же, посмотри, день и ночь спасает попавших в беду, раненых, стреляных, аварийных (те, кто в аварию попал), ну а какие они? Аварийные».

После завтрака пошёл на перевязку, хотя там почти уже всё зажило, домой, домой, домой... Домой хочу, где моя комната, где моя ванна, где всё моё?

Завтра, Толик, завтра всё твоё будет, а сегодня пока нет, сегодня вот эта койка твоя, больше пока ничего. Звонит кто-то... Вероника? Нет! Костя Орлов, фантаст-надомник!

— Алло? Проснулся, Костя? Роман в стихах сочиняешь? — Тихонько засмеялся.

— Что? А... Нет, знаешь, Толян, ничего на ум не идёт, на три дня завис у компа, не пойму, что было со мной, а написал два слова. Слушай, а ты ж в коме был... Это значит, ты уже не в коме?

Ну вот как с ним говорить?

— Да у меня такое ощущение, что не я один в коме был, кто по три дня из-за компа не выходит, у того не то что кома, а какая-то психическая кома.

— Прав. Ты прав, Толян, я точно в психической коме был, ох и дела...

— Два слова-то какие написал? — Мне очень хотелось узнать, может, Костян какие новые слова выдумал.

— Ты не представляешь, на компьютерном листе два слова: «хвост» и «зуб», зачем я их написал? Не знаешь?

— Да откуда я-то могу знать, если ты сам не знаешь? — Снова засмеялся над ним. — Ты, может быть, новое слово изобрёл, «хвостозуб» или «зубохвост»?

Он там тоже засмеялся.

— Скалозуб ты, Толян. Что же делать, не могу вдохновение поймать. — Пожаловался он. — Это надо же.

— Лови, за «хвостозуб» хватай и крепче держи. — Сдержаться от громкого смеха не мог. — Или за «зубохвост», а то ускользнёт. Шучу. Приезжай ко мне, у меня тема есть, и повесть тебе обеспечена, ну, в крайнем случае, рассказ.

— Серьёзно? Не прикол?

— Вполне серьёзно, приезжай, Костя, расскажу, а ты писатель, немного художественного вымысла, и ты на коне, как говорится.

— Жди, я скоро. Значит, тема... Очень, очень интересно...

***

Костян прибыл часа через два.

— Привет, Толян, о... Весь в бинтах. Хреново.

В бинтах, а в чём в больницах лежат? В бинтах, конечно.

— В чём я здесь быть должен, если не забыл, конечно, а то ведь с тобой всякое может случиться, я знаю. Кивнул головой, глядя на него. — Меня же порезали.

Он тоже покивал головой.

— Помню. За девчонку заступаться полез, оно тебе надо было? Никто с места не стронулся, ты только один. Укорил меня Костя. — Я тут фрукты и сок принёс. Он поставил пакет на тумбочку.

«Ну и друг. Всё у него как у Беликова: «Как бы чего не вышло»». — Подумал я.

— Что же, стоять надо было, как вы, и смотреть, как один подонок девчонку помимо её воли в машину затащить пытается? Девочка знаешь кем оказалась? Дочерью врача, который мне операцию делал. Вероника Вольская её зовут. Это она со мной день и ночь сидела здесь и выходила.

— Извини, братан, не хотел тебя обидеть. — Вздохнул он. — Ну так что у тебя за тема, интересно?

Я приготовился рассказывать, напряг память, чтобы ничего не пропустить.

— В общем, слушай, когда я был в коме, то... Я был не в коме, а на другой планете, которая называется Янтарная...

— Подожди, диктофон включу.

Он включил диктофон и я ему рассказал всё, от начала где меня поднял Ян с янтарной земли, до того момента когда открыл глаза в реанимационной палате.

Костя выслушал, не перебивая, отключил свой рабочий инструмент, диктофон, то есть, и молча смотрел на меня.

— Толян... Ты гений, сам-то почему не напишешь рассказ? — удивился он.

Я? Боже мой! У меня пока все дома, я ведь не ты. Пока не ищу свои носки щёлканьем мышки компьютера. На это только ты способен.

— Я напишу повесть, так и назову её «Планета Я», но в скобках обязательно твоё имя упомяну: «Рассказ моего друга Анатолия, который побывал на этой планете, когда был в коме».

— Согласен. Знаешь, это бы ещё ничего, но когда я увидел Веронику... Обмер, она копия Виржиния, а отец её — король Ян, мать — Сения, её, кстати, Ксения зовут, мать Вероники. А ещё у неё есть брат Иван, я его не видел, но подозреваю, что он точный Явас.

Он покрутил головой.

— Вот это чудеса! И что? Где она, Вероника, хоть посмотрю.

Где. Дома, где ещё?

— Отец её домой отправил, Вера вчера приходила, такой скандал устроила! Просто швах!

— Вера? Платонова? Подруга твоя? Да говорят, она с Воропаевым теперь живёт. — ответил он.

Мне стало смешно до судорог.

— Костя, ты ж из дома три дня не выходил, кто тебе новости принёс такие?

— Ну... Вот слышал. — Уклончиво ответил он.

— Понятно. Она сама сказала, что с Никитой теперь, я не расстроился сильно, когда побываешь на том свете, Костя... Уже на всё смотришь сквозь пальцы, понимаешь, что самое главное — то, что ты жив, а остальное отходит на второй план. Пока жив — всё будет, и любовь в том числе.

Он помолчал.

— Наверное. -- Пожал плечами.---Да вот ещё что спросить хочу, Андрюха и Славян не приходили?

— Нет. Может, и приходили, я не знаю, в коме был. Видишь их?

— Славян в командировке где-то, а Чаплыгин... Знаешь, жениться собрался, Кристинка говорит, беременна. Вот какие новости.

— Хорошие новости, пусть женятся, ты-то не думаешь жениться?

— Я? Да кто за меня пойдёт? У меня мозги в другую сторону повёрнуты, о чём я с женой говорить буду? Да я и не знаю, надо ли вообще жениться?

— Конечно надо, Костя, и говорить с ней необязательно, она сама тебе все буки забьёт, а ты молчи. А в постели? Там... Без слов можно...

Он засмеялся.

— Это, наверное, неправильно, она говорить будет, а я молчать, ну скажешь ты, Толян. Ладно, отдыхай, когда выписывают тебя?

— Сказали, завтра. Пока, Костя, пиши рассказ или повесть, дело твоё, пришлёшь мне, как напишешь, я прочитаю, может, что-то где-то исправить надо будет.

— О кей! Договорились, тебе первому, конечно, а уж потом на широкую аудиторию. На компьютерную, так сказать. Пусть знают, что Орлов не лыком шит, а словами.

***

Костя ушёл, «рассеянный с улицы Бассейной», мне снова стало скучно, впрочем, вскоре медсестра пришла, инъекцию сделала, неинтересна. Вроде и молодая тоже, а не Вероника, даже шутить с ней не стал, не хочу.

Хочу позвонить снова... И снова Вольской.

— Алло? Толик?

— Да, это я. Скучаю, Ника, надеюсь, понимаешь. Приезжай, а?

Попросил её.

Она вздохнула.