Страница 3 из 110
[8]
[Досл. «одежда из облаков».]
. Ее кожа была такой белой, что почти сливалась со снегом, а изящные брови и алые губы могли бы сделать ее истинной красавицей – если бы не холодные, словно далекие звезды, глаза. Она посмотрела на трех лежащих женщин и слегка нахмурилась.
– Не волнуйся, не умерли. – Ханья Сы скрестил руки на груди. Выражение его лица было серьезным, а черты лица – острыми, будто высеченными ножом. Когда он смотрел на кого-то, то всегда выглядел пугающе. – Я просто заблокировал их акупунктурные точки. Они скоро очнутся.
Юнь Вэйшань отвела взгляд и ничего не сказала, будто ей было все равно. Она подняла руку и развязала ленту, стягивающую ее длинные черные волосы. Затем, не обращая внимания на мужчину, она начала невозмутимо раздеваться, собираясь облачиться в свадебное платье. Верхний халат, пояс, нижние одежды один за другим упали на пол.
Ханья Сы несколько удивили ее действия, и он улыбнулся:
– А у тебя совсем нет чувства приличия. Я же все-таки мужчина.
Юнь Вэйшань небрежно отозвалась:
– Мое тело принадлежит не мне, а Уфэн, так чего стесняться?
Тонкие пальцы расстегнули последнюю пуговицу, и когда обнажились белые плечи, Ханья Сы наконец сконфуженно отвернулся.
Юнь Вэйшань переоделась в свадебное платье. Яркий цвет сгладил ее холодность и даже будто смягчил взор. Ханья Сы оглядел Юнь Вэйшань с ног до головы, неловко улыбнулся, прищурился, явно очень довольный ее видом, и кивнул:
– Давай я повторю твою миссию еще раз.
– Не нужно, – отказалась Юнь Вэйшань. – Я прекрасно все помню.
– Ты хорошо помнишь, но я все равно должен повторить – это моя работа.
Юнь Вэйшань почувствовала, как его голос будто отдаляется, от чего ей стало не по себе, и она прикрыла глаза.
* * *
В памяти Юнь Вэйшань всплывало одно место – обитель непроглядного мрака. Посторонним не под силу было понять архитектуру поместья Уфэн: главное здание было сложено из нескольких слоев черной черепицы, уложенной в причудливом, почти хаотическом порядке. Черные кирпичи, черная черепица, черные стены – даже проникающий в поместье свет казался не таким ярким, и все вокруг выглядело мрачным и унылым.
В тот день Юнь Вэйшань и Ханья Сы стояли лицом к лицу в тренировочном зале. Через большое окно, за которым виднелась только высокая черная стена, проникал холодный свет, отвлекая девушку.
Ханья Сы знал, о чем она думает, и видел тоску в ее горящих глазах. «Эта миссия немного… специфичная», – сказал он.
Юнь Вэйшань не шелохнулась: «Очень опасная?»
Ханья Сы кивнул: «Но вместе с тем она очень… важная». – На его лице промелькнула улыбка. Хотя он и был хладнокровным и жестоким наставником в Уфэн, но всегда улыбался Юнь Вэйшань.
Девушка наконец повернула голову к Ханья Сы. Тот поднял брови: «Раньше ты спрашивала меня, когда сможешь покинуть Уфэн и стать свободной».
«Да, – отозвалась она. – Но я говорила о жизни, в которой мои руки не будут по локоть в крови».
Ханья Сы промолчал.
Юнь Вэйшань усмехнулась: «Тогда ты ответил, что, лишь умерев, я смогу покинуть Уфэн».
Губы Ханья Сы дернулись: «Я помню. Но я сказал, что,
только
умерев, можно покинуть Уфэн».
«И… – Юнь Вэйшань уставилась на него, – ты пришел ко мне, потому что ответ изменился?»
«Не изменился, но появилось условие. – Ханья Сы достал запечатанный свиток. – Как только ты выполнишь эту миссию, сможешь покинуть Уфэн и жить так, как пожелаешь».
Сердце Юнь Вэйшань дрогнуло. Она молча смотрела на протянутый свиток, не принимая его, но и не отказываясь. Ханья Сы усмехнулся. Он знал, что Юнь Вэйшань не откажется от этой миссии. В конце концов, мимолетная надежда, мелькнувшая в ее глазах, уже дала ему ответ.
Перед началом миссии Юнь Вэйшань пришлось пройти специальные тренировки. Ханья Сы хотя и говорил с ней нежно и улыбался, но на тренировках проявлял безжалостность.
В пещере на длинном столе стояло шесть чаш, в каждой – жидкость разного цвета. По одну сторону стола стояла Юнь Вэйшань с завязанными глазами, с другого конца сидел Ханья Сы.
Юнь Вэйшань могла лишь на ощупь взять чашу и поднести к носу, чтобы определить запах.
Ханья Сы медленно ел засахаренные жареные каштаны, рассказывая о миссии: «Клан Гун круглый год живет в уединении в долине Цзючэнь. Отгородившись от мира, они создали собственную секту, чуждую законам цзянху
[9]
[Особый мир боевых искусств (досл. «реки и озера»), живущий по своим правилам, независимо от остального мира. Центральное место действия в уся – китайском литературном жанре боевых искусств.]
. Они считают Уфэн злейшим врагом. Долина надежно укрыта, ее трудно атаковать, повсюду снуют часовые и тайные стражи Гунмэнь. Они всегда настороже, сменяются днем и ночью. Поместье пронизывает паутина потайных ходов, петляющих во всех направлениях. Чужакам нелегко проникнуть внутрь».
Юнь Вэйшань не слушала его, полностью сосредоточившись на запахе. Наконец она спросила: «Это чай?»
«В одной чаше чай, в пяти остальных яд», – отозвался Ханья Сы.
Она снова переспросила задание: «Мне нужно выбрать одну чашу?»
Ханья Сы улыбнулся и продолжил рассказ: «У клана Гун четыре прямые ветви. У всех фамилия Гун, а второй слог в именах: Шан, Цзюэ, Чжи и Юй. Ветвь Шан искусна в изготовлении оружия; ветвь Цзюэ отвечает за внешние дела клана, финансы и связи с цзянху. Ветвь Чжи искусна в медицине, ядах и скрытом оружии; ветвь Юй руководит внутренней охраной, обороной и управляет сектой Гунмэнь».
Юнь Вэйшань наконец выбрала чашу и одним глотком осушила ее.
Ханья Сы вздохнул: «В ней был яд».
Девушка вытерла губы и ответила: «Я знаю».
Ханья Сы удивленно вскинул брови. «За сотню лет секта Гунмэнь собрала в своих архивах немало секретных техник, которые считаются давно утерянными. Потомственные мастера боевых искусств очень сильны. Их сила в единстве, а отчужденность от внешнего мира делает их практически неуязвимыми. Но скоро в клане Гун будет пиршество, чем мы и воспользуемся. Подложная невеста откроет двери в Гунмэнь».
Юнь Вэйшань протянула руку за другой чашей и сделала глоток. Она сняла черную повязку с глаз и увидела, что Ханья Сы многозначительно смотрит на нее. «В этой чаше лекарство», – сказал он, помедлив.
Юнь Вэйшань кивнула: «Сначала нужно выпить яд, а потом противоядие».
«Почему бы просто сразу не принять лекарство?» – полюбопытствовал Ханья Сы.