Страница 66 из 74
Глава 19
Город гулял и веселился! Флаги развевались на ветру, музыка гремела на площадях. Менестрели, барды, дудочники, барабанщики задавали ритм для танцев и песнопений.
Варги протискивались сквозь толпу, собирая на себе внимание подвыпивших гуляк. Мом пушистикам не нравилось, что чужие люди тянут к ним руки. Пришлось свернуть на менее людную улицу.
Брячедум тоже ворчал, что народу слишком много, а выпивка за эти дни закончилась. Его новый пояс увеличил объём выпитого на порядок, избавил гнома от похмелья и опустошил запасы. А я улыбался, глядя на счастливые лица горожан.
Мы миновали главную площадь, где на импровизированной сцене выступали бродячие артисты. Жонглёры подбрасывали горящие факелы, акробаты кувыркались, барды в толпе людей пели о славе нового союза, на ходу придумывая слова.
Люди были счастливы: аплодировали, смеялись, одобрительно кричали артистам.
— Чего это они так развеселились? — пробурчал Брячедум, спрыгивая с Ворчуна.
— Овьедо присягнул Телемаху, — ответил я, тоже спешиваясь. — Союз растёт. Люди чувствуют, что будущее становится стабильнее и понятнее.
Ещё спускаясь с холма, я задавался тем же вопросом. Алисе тоже стало любопытно, и она оперативно отправилась вынюхивать свежие новости. А заодно хотела проверить, не разорили ли запасы нашего ресторанчика, о котором она бредила уже вторые сутки кряду.
Мы оставили варгов у конюшни возле нашего ресторана. Для них было отдельное помещение с загончиком.
Конюшня же принадлежала не нам, а соседу, но так как мы постоянно на варгах разъезжали, хоть у нас и имелись лошади, то Граф договорился и арендовал часть помещения чисто под наших зубастых скакунов. Крепыш и Ворчун получили заслуженный отдых.
Я похлопал Крепыша по шее. Он довольно рыкнул и вгрызся зубами в свой обед.
Внутри ресторана нас уже ждали, как и предупредила Алиса. Александр, Граф, Маша, Герда, Джоана, Джованни, Имирэн, Василий и Мэд. В общем, весь основной состав кабанов-авантюристов.
Все сидели в отделённом от общего зала помещении за большим столом, заставленным блюдами. Запах жареного мяса, свежего хлеба и пряностей ударил в нос ещё на входе.
Алиса материализовалась рядом со мной.
— Наконец-то! — Её глаза загорелись. — Я уже умираю с голоду!
И она бросилась к столу, начала хватать всё подряд: жареную курицу, рыбу, перепёлку, утку, снова курицу, рыбу.. Случайно схватила морковный пирог и скривилась.
— Маша, забери эту гадость, пока мне плохо не стало!.. — бросила она его в соседнюю тарелку. Прямо в салат.. И продолжила набирать мясо.
Отбивные, котлеты, тефтели, стейки.. Вскоре треть блюд оказалась набросана в гору перед Алисой. За этим рыбно-мясным бастионом я её даже не видел.
Повар вышел из кухни, услышав шум, увидел эту картину и поклонился. Улыбнулся, глядя на её аппетит.
— Вижу, госпожа довольна, — произнёс он.
— Ты мой форофый! Фкафу в фледующий раф тебя с фобой.. — она проглотила всё то мясо, что с трудом поместилось в её жадный ротик, — с собой на захват вражеской крепости взять! — выдохнула Алиса и принялась набрасывать вилку за вилкой новую порцию.
— Спасибо, госпожа, но мне и на кухне, хорошо, — постарался скрыться от неё повар. От греха подальше..
Мы с Брячедумом тоже сели за стол, когда закончили круговые обнимашки. С прекрасной половиной нашего отряда. Брячедум на автомате полез обниматься с эльфом и, только когда тот отпрянул от него с уродливой гримасой на лице, опомнился и сам дёрнулся, будто от прокажённого, с таким же выражением отвращения на лице.
— Ты.. больной гном! Куда лезешь своими грязными руками⁈
— А хер ли ты разоделся в платья свои? Как бабища! Я с дороги, глаза устали. Увидел смазливое личико в платьице, подумал: девку новую в отряд приняли!
— Это наш традиционный праздничный наряд, а не женочий платье, тупой твой борода!
— А вот бороду мою не трогай! А то я тебя так трону.. Кстати! В морду бы тебе дать, чтобы меньше на бабу был похож! С фингалом тут мало девок ходють.. Александр. Ну-ка, подержи его! Я буду бить аккуратно, но сильно! — начал разминать кулаки Брячедум.
— Кто-нибудь, выбросьте эти бродяга в свинарник, где ему самый место! — закатил глаза эльф.
— Так! Всем встать! Взять чарки.. Брячедум, хватай «Слёзы варга», — передал стакан наш командир. — А теперь залпом, не чокаясь, за нас и за успешное выполнение миссий, — произнёс Александр.
— За Фортуну! — добавил Граф с улыбкой.
— В пень твою Фортуну! За настоящую богиню! За меня! — поднялась Алиса, салютуя нам гусиной ножкой.
— За Алису и Систему, что нам благоволит порой, — поднялась Маша.
Каждый нашёл что сказать.
— За вас, друзья мои! — закончил я, и мы опрокинули в себя победные чарки.
Я поставил свою на стол и посмотрел на соратников.
— Выпили.. А теперь делимся новостями? — предложил я и сразу же активировал артефакт звукопоглощения.
Все согласились. Видимо, всем есть что рассказать.
Маша начала первая. Её кража знамени в Шиле прошла идеально. Отвлекающий манёвр с баней сработал, псы потеряли след у Желтушьего ручья, погоня могла лишь глотать пыль. А в Крево Мэд поймал вора-невидимку Гильдии воров Шиля, что пытался украсть знамя Крево. Это был чистый разгром на поле битвы, что выбрал Архонт Шиля. После такого возможности увильнуть от своих слов и нарушить клятву у того просто не было.
Вместе с Шилем к союзу присоединилось более тридцати деревень, а его общее население выросло на тридцать две тысячи человек за счёт Марии и Мэда, чему Телемах был очень рад. И теперь даже Гильдия воров, имеющая в Шиле полулегальный статус, будет вынуждена сдерживать свои шаловливые ручки, соблюдать некие правила приличия. Иначе от неё останутся лишь воспоминания.
А уж про «волчика» Мэда и «зайчика» шильского мы слушали, не сдерживая смеха. По всему городу они носились, но у зайчика вскоре ножка заболела, Выносливость кончилась. А спрятаться от главы клана оборотней он не мог. Победа не только Телемаху помогла, но и моему другу. Мэд заработал славу и возвеличил своё имя.
Александр с Графом отчитались про Овьедо. Корабль-ловушка, торговля эльфийскими диковинками, Архонт Хорхе Мендес и его три жены.. Рассказали, как напоили цели и утащили на другой берег Кревского озера, предварительно обчистив сокровищницу.
Граф, конечно, поразил своей сообразительностью. Обчистить её любой бы мог. А вот сделать это так, чтобы никто и не заметил, — вот это настоящий талант.