Страница 74 из 129
Глава 27. Реабилитация для Дейгона
– Всем снова привет! Я нашла подопытного! – провозгласила Кирана.
– Кого? – не понял Мел, инстинктивно чуток отдвигаясь на диванчике от приближающегося незнакомца. Вряд ли парень резко испугался. Скорее, его смутили внешний потрепанный вид гостя или едва уловимый запашок.
– Да, кстати, а как тебя зовут? – спохватилась (очень вовремя) Кира. Заодно и представила друзей: – Девица с крыльями – Алия, здоровяк – Род, красавчик черноволосый – Мел, а трехцветный – Альрау. Я – Кира.
– Дейгон, – машинально назвался жнец и покорно опустился на диванчик, удлиняющийся на глазах до приемлемого формата под действием магии ресторана фей.
– Ну… не Дагон, и то хлеб, – улыбнулась Кирана, с легким удивлением изучая набор блюд, выставленный рядом со своим местом. Она вроде как определилась с выбором, а причудливые феи все равно обеспечили ей двойной заказ. Диковинные существа, скорее всего, считали эмоциональную отметку на бланке меню, а не физические галочки и выдали оба комплекта.
Но в данном конкретном случае Кира была скорее довольна странным совпадением. Приходящий в себя после приступа мужчина нуждался в хорошей порции еды прямо здесь и сейчас, сразу после проверки функциональности косметического фиала. (Если выживет.) Ну, это, конечно, Кира резюмировала в шутку, такими разрушительными и настолько опасными эффектами магия Мела никогда не отличилась.
Позаимствовав у друга, слегка сбитого с толку ее поведением, фиал, Кира положила его в ладонь жнеца и сжала своими пальцами. По-другому привести в действие чужой фиал было невозможно. Эта магия срабатывала лишь после идентификации личным касанием и мысленным посылом. Что-то громыхнуло, повеяло озоном. Послышался треск статического электричества.
Фигуру в плаще затянуло легкой, но почему-то непрозрачной дымкой нежно-сиреневого цвета. А когда та рассеялась, на диванчике остался сидеть Дейгон. Вернее, тот, кто сидел, не мог, наверное, быть никем иным, кроме приглашенного жнеца. Но изменился он разительно.
Больше не было вчерашней щетины, лицо обзавелось изящной эспаньолкой. Короткие встрепанные волосы удлинилась на полпальца ровно настолько, чтобы элегантно обрамлять контур лица. Исчез неровный давно побелевший шрам на щеке и, наверное, на губе и подбородке. Четко рассмотреть из-за нового обличья не получалось.
И тело… оно ощущалось владельцем как-то по-другому, без примеси застарелой усталости, ставшей привычной и незаметной.
– Оэ-с! – восхищенно выдохнул Мелвин, оценивая результат. – Организм и одежда – синхронные изменения! Все, как рассчитывал!
– Одежда? – машинально повторил жнец и широко распахнул глаза.
Его потертый наряд неопределенного оттенка стал элегантно-черным, даже с искрой. Во всяком случае, какой-то красный отблеск по ткани пробегал.
– Больно было? – сочувственно справился Род, понимавший, что такое скоростное преображение может сочетаться с изрядным набором незабываемых ощущений. Легко и быстро обычно получается только найти неприятности.
– Эм-н… не знаю, нет, – в итоге все-таки определился растерянный мужчина.
О его самочувствии никто не справлялся веками. А уж в таком заботливом ключе и подавно не приходилось слышать ничего подобного с подростковых времен.
– Здорово, значит, можно такие фиалы клепать! – сделал вывод обнадеженный парень.
А вот Кира бы не была столь поспешна с решением. Все-таки жнецы – твари Творца очень живучие и особенные, под стать призванию. Болевой порог у них высок необычайно. Потому стоит все-таки еще на ком-нибудь проверить, прежде чем на себя применять. А то, может статься, ощущения от мутировавшей косметической магии сродни сдиранию кожи по живому. И тогда нафиг такой мучительный путь к красоте, лучше побыть чумазой неидеальной растрепой. Себя она любит больше, чем улучшенное представление мира о себе.
Кстати, о жнеце. Кира спросила:
– Мясо или рыба?
– Мясо, – с ходу ответил Дейгон, не особенно понимая, о чем собственно речь, и получил мясную половину Кириного заказа с суровой рекомендацией: «Ешь!»
Все еще пребывая в легкой степени ошеломления от такого бесцеремонного и одновременно заботливого обращения, мужчина безропотно принялся за мясо под сырной корочкой с грибами. Первые пару движений челюстью просто ел, а потом распробовал и стал метать деликатесное блюдо в рот со скоростью хорошего комбайна.
Компания же и вовсе ничего нового или необычного в поведении подруги не увидела. Единственное, что их несколько интересовало: кого и зачем Кира, без предварительного уговора, притащила за стол.
К гостю претензий не было вовсе. Уж слишком умученным он выглядел до мига своего преображения. А вот после вопросы, конечно, появились. Потому как невзрачный мужчина стал выглядеть, пожалуй, что и грозным, опасным, пугающим и стильным. Никто, правда, испугаться толком не смог, потому как свежий мысленный образ «с прозеленью» все еще стоял перед глазами и не успел истаять.
Кирана, конечно, не стала бы подвергать своих друзей явной опасности на пустом месте, но…
– Кира, а он кто? – одними губами шепнул Мелвин, как самый осторожный из команды, пытаясь определиться с линией поведения.
– Дейгон-то? Да жнец, – вполне громко и совершенно беспечно ответила девушка, а потом подложила в тарелку нового знакомого пару тарталеток с салатами, ибо не следует есть только мясо, надо разнообразить меню! – У него и меч есть, внушительный! Только что показывал!
Жнец едва не поперхнулся очередным куском и поспешно схватился за бокал с прохладительным.
«Ну точно, скромняшка!» – окончательно убедилась Кирана, пряча улыбку.
Прийти в себя от сногсшибательной новости команда успела исключительно благодаря визиту феечки распорядительницы, отвечающей за обслуживание компании. Милашка все так же сияла, рассыпая зеленые искорки, но не меньше половины ее безмятежной беспечности куда-то испарилось.
Любезная красавица зависла рядом со столиком, прощебетала что-то о безмерном сожалении, уверениях в качестве каждого из ингредиентов блюда и подарке от ресторации. И упорхнула быстрее мысли. Кажется, общество жнеца, даже ставшего обаяшкой-красавчиком, комфортным феечке не казалось. Или распорядительница, как и все поклонники земного анимэ, совершенно четко знала: красота еще не показатель доброты и милосердия.
– О чем она вообще? – переспросил у друзей Род.