Страница 112 из 129
Нет, о диетах и прочем бреде красавчик никогда даже не помышлял. Всего лишь инстинктивно был очень умерен в еде и куда больше любил салаты с зеленью и рыбу или мясные блюда, нежели сдобные сладости. Наверное, если верить земной шутке про котлеты и конфеты («Если котлета кажется тебе привлекательнее, нежели конфета, ты вырос»), успел повзрослеть, в отличие от вечного ребенка-сладкоежки Алии. Или, как более реалистичный вариант: Мела в детском возрасте настолько закормили вкусняшками любимые (порой в кавычках) родственники, что теперь он и на дух не переносил излишка сластей.
– Так кому ты еще рассказала про возвращение ребят? – повторил вопрос паладин, а секретарша, кокетливо сморщив носик, радостно сообщила:
– Только подружке. Дайаре. Мы с ней пару раз в луну обедаем. Она такая заботливая, такая внимательная, о моих проблемах больше, чем о своих, переживает.
В таких подозрительных, неуместно-заботливых тезок на букву «Д» не поверил никто. То, что ушастенькая толстушка попала в сети странной «очень одинокой» тетушки Илы, категорически не понравилось команде. Але Шальм была добродушна, кокетлива, но крайне принципиальна в работе и неподкупна. Шоколадки и конфетки, конечно, любила, но, правил ради них никогда не нарушала. Так гнусно зачаровать толстушку, чтобы добыть информацию, было недостойно хоть сколько-нибудь могущественного мага.
Кира укоризненно покачала головой. Желание королевской айлы обернулось новой волной аромата, прочищающей секретарше сознание от марева вуали.
Мохнатенькие ушки дернулись и обвисли, глаза расширились от понимания того, что на самом деле произошло. Девушка стала не красной от возмущения или бледной, а белой, как мел. Непослушные губы прошептали:
– Это ж я сама, сама все рассказала про ребят и про декана Фрауста, сама отдавала ей свой пропуск-печать университета. Она вернула его нескоро, а я все сидела в кафе и ждала и думала, что жду отлучившуюся на минутку в туалет подругу. Что она вот-вот придет!
Без пропуска-печати войти в стены Университета Основ Мироздания мог любой. Но для не имеющих метки студента, преподавателя или пропуска-печати, который выдавался вспомогательному персоналу, не ведущему преподавательской деятельности передвижение в стенах комплекса здания было существенно ограничено. Значит, похищенным пропуском рыжая тетя явно воспользовалась для своих целей.
– Ты действовала не сама, – на удивление мягко отметил обычно казавшийся неумолимым и суховатым Трауль. – Тебя зачаровали. Но кто и почему – мы выясним. А сейчас открой нам кабинет але Ториала. Начнем поиск.
– Рваф! – будто что понял, согласился Тучка, махнув кудлатым хвостом, и. чуть задрав морду, ободрительно облизал щеку секретарши.
– Ты хорошая, плохую бы Тучка утешать не стал, – очень к месту подтвердила Алия, которая, казалось, вообще не обращала особого внимания на але Шальм. – А декана мы обязательно найдем!
Взяв печать-пропуск, красивым зелененьким брелочком сверкавший на поясе, секретарша прошла к массивным створкам дверей кабинета декана и приложила ключ к замку.
Толкнула створку и отошла, пропуская вперед вызванных на подмогу специалистов. Надо отдать должное але Шальм, истерику она прекратила, не начав толком. И правильно! Поистерить можно чуть позже, когда декан найдется, а негодяйка будет поймана и наказана.
В кабинете со времени последнего визита команды навскидку ничего не изменилось. Воистину надо было быть секретаршей, знающей своего шефа как облупленного, чтобы четко понять, что с деканом случилось что-то неладное.
Для Рода так вообще все осталось, как было: порядок в целом. Никакой поваленной мебели, следов борьбы, рассыпанного мусора. Все те же груды бумаг (свитки, папки, стопы) на столешнице и в держателях, артефакты связи, масса растительности, органично вписанной в интерьер, стелющейся по стенам и подоконнику. Что из всей этой рощи та самая «засыхающая на корню» келатония, ставшая главной уликой и причиной тревоги секретарши, парень не смог бы сказать и под страхом смерти. Если только ткнуть наугад.
– Бедняжка, все листики поникли! – обвинительно ткнула секретарь в громадную не то пальму, не то крайне экзотический лопух, высотой превосходящий любого из двуногих прямоходящих, а в обхвате побеждающий даже борца сумо.
В каком месте у этого монстра от ботаники и что поникло, затруднился бы сказать любой из членов команды, не считая, понятное дело, Алии. Альрау так и вовсе окинул растительного монстра самым скептичным взглядом. Напоминал он ему кое-какие из растений родины, смертельно ядовитых растений. Но спорить с але Шальм никто не стал. «Доктор сказал – поникли, значит, поникли».
А вот крылатая с секретаршей оказалась согласна. Сочувственно завздыхав, вытащила откуда-то из замаскированной ниши подоконника большую лейку и направилась к келатонии. Из пушистого облака волос девушки вылетел рой мелких феек и, рассыпая редкие мелкие искорки, закружился вокруг «несчастного» цветочка.
Капли воды под корень и брызги искорок на листья упали синхронно. Монстр с милым названием келатония вздрогнул. И оказалось, что але Шальм была права. Листья, казавшиеся обычными растопыренными лопушками, резко дернулись вверх, вытягиваясь едва ли не вертикально и принимая форму чуть изогнутой ладьи, чья сердцевина отливала темным малахитом, а ближе к краю радовала яркой зеленью.
Теперь-то даже профанам стало понятно: дерево сохло без регулярного полива. Но на этом процедура восстановления редкого экземпляра келатонии из коллекции декана не закончилась. Зеленая «сумоистка» еще разок встряхнулась и выбросила точно вверх ярко-фиолетовый бутон повышенной крупности.
Очи але Шальм снова наполнились слезами:
– Как же так! Келатония бутончик дала, а але Фрауста нет! Он так ждал этого мига, а теперь незнамо где, терпит муки плена или… А-а-а!
Рука паладина взметнулась с молниеносностью кобры. Он словно погладил секретаршу по шее и вот уже подхватил ее, безмятежно спящую, на руки и заботливо уложил на диван с комментарием:
– Пусть поспит, успокоится. Алия, попроси пса искать Ториала!
– Зачем просить? Он уже ищет, – ответила девушка, для наглядности показав пальчиком на деловито обнюхивающего не рабочий стол декана, а почему-то пол под подоконником рядом.
Тучка понюхал еще секунду-другую, поднял лобастую голову и негромко гавкнул, демонстративно не столько даже ткнув, сколько указав носом на пол у окна, а потом мотнув всем корпусом в сторону приоткрытой двери.