Радуга на запястье

Глава 37. Вкусняшки, улики, проверки

– Алия, рассказывай, – мягко попросила Кирана, возвращая подругу к основному вопросу.

Красавица обернулась, чуть надув губки.

– Закажем мороженое с разноцветными зефирками на кухне, – закончила Кира фразу в нужном ключе, потому как знала причудливую девушку как облупленную со всеми ее гастрономическими закидонами.

– Клещ правды! Дедушка сделал! Только он одноразовый, – гордая за старика, похвасталась Алия. Скоренько продемонстрировав на ладошке микроскопическую тварюшку телесного цвета с легким розоватым отсветом, крылатая чудачка облизнулась в ожидании мороженого с зефирками. И добавила информации от щедрот про очередное творение пожилого сумрачного гения: – Он Илу укусил, и она отвечала, не могла соврать. Даже то, что забыла, вспомнила и сказала. Клеща дедушке вернуть надо, параметры снимет.

Ладошка с неведомой зверушкой скользнула куда-то вдоль одежды Алии, в которой не просматривались карманы, и вернулась пустой. Спрятала! Ап, и нет!

«Теперь я вижу, как старая земная поговорка „клещами правду тянуть“ обретает новый химерологический смысл», – иронично подметила Кирана, прокомментировав ответ подруги.

– Так вот что это было! На девушке клочья старой вуали забвения лежали. Почти выветрились. Еще чуть-чуть, и никто бы увидеть и учуять не смог бы, – коротко пояснил Альрау.

Дело студентов – незадачливых похитителей чужой интеллектуальной собственности принимало совсем иной оборот. Если б они сами до подражания творению сокурсников додумались и через то пострадали – получилась бы просто часть рабочего процесса университета. А кража по наущению, да еще так ловко замаскированная под проделку и неудачное стечение обстоятельств, – это уже история, которой вполне могут заинтересоваться власти.

– Зреть плетение на разуме – один из твоих даров? – одобрительно уточнил Трауль, оценивая практическую пользу спутника своих опекаемых.

– Да, благословение мира на пороге совершеннолетия. Полагал его ушедшим после войны с камфори. Он вернулся недавно, думаю, из-за метки Могуществ, – Альрау скосил взгляд на радужную картинку в районе запястья. – Я вновь вижу, когда разум живых кутают привнесенные извне чары.

А Алия прыснула и в кои-то веки пояснила причину своей внезапной веселости так, что ее поняли и остальные:

– Не в метке дело, или не только в ней. Эта магия у тебя в волосах, лысому было не дано!

– Значит, носить все время, – окончательно согласился с некомфортной прической обрис, оставив мечты о сверкающей удобной лысине. И даже не стал морщиться от очередной нелогичности мира, свалившейся на его, в прямом смысле этого слова, голову. То ли привыкать уже начал, то ли решил, что, если бурно реагировать на все нелогичности мира, никаких нервов не хватит. Пусть лучше мир нервничает, сталкиваясь с ним, с Альрау, желающим построить его гармонию логикой.

– Ужас-ужас, придется походить красивым, чтобы быть талантливым, – посочувствовала Кирана.

Вот только обрис ничуть не поверил этому насквозь фальшивому комментарию. Але Мрайс опять ерничала, но злой ее подколка не была. Кажется, ей, в пику тому, насколько коротко стриглась сама, действительно нравились длинные волосы у окружающих. Даже у мужчин. Вон как одобрительно поглядывала на того жнеца, да даже на длинноволосого Мелвина не без симпатии смотрела. Или ей нравились темные пряди, а не светлый оттенок? У самой-то Киры волосы имели редкий отлив голубого пепла. Смотрелось красиво, но девицы вообще странный народ. Ее собственный цвет мог совершенно не устраивать, вот только перекраске он не поддавался. Носи данное природой айлы либо парик.

Обсуждение редких талантов и их прямой зависимости от прически прервал Трауль.

– Альрау, пока еще трое студентов – подражателей команде Кираны на осмотре у целителя университета проверь их, – то ли попросил, то ли приказал Трауль.

В голосе и повадке паладина всегда было столько уверенности, что распознать нюансы обрис бы затруднился. Но, в принципе, какая разница, если речь шла о безопасности команды, с которой теперь Альрау был связан накрепко и неизвестно на какой срок? Да и самому ему было любопытно выяснить до конца, что же тогда приключилось с рабочим залом, с членами команды и почему. Воздействие подложных артефактов и синхронизация фиалов было теоретическим ответом, а в мотивах действий еще предстояло досконально разобраться.

– Полагаешь, и там найдется пелена? – вслух прикинул вероятность обрис.

– В том мире, который был мне домом, есть любопытная поговорка. Событиям свойственно повторяться: один раз в виде трагедии, второй в форме фарса. Повальная дурость, как результат внушения, в понятие фарса вписывается идеально, – высказалась Кира.

– Не лишенное смысла суждение, – согласился Альрау, выцвел по контуру и коснулся запястья с меткой.

– Пусть девушки спят и исцеляются, их родных известят позже. Мы возвращаемся в дом, – кивнул на девиц и первым двинулся по тропинке паладин.

Желающих поспорить с Траулем не нашлось. Да и напрыгалась команда по мирам в поисках пропавших сокурсников. Теперь, коль миссия поиска завершена и новой работы подкинуть не успели, перед разборками с оставшейся части истории можно отдохнуть.

– Зефирки и мороженое, Кира! – напомнила Алия.

Шкоды шкодами, странные видения странными видениями, а вкусняшкам где-то в сознании загадочной девушки была отведена отдельная почетная, регулярно пополняемая новыми разновидностями продукта, полочка.

– Зефирки – это святое, не посягаю, – согласилась Кира, – к десерту подадут!

– Цветные, а мороженое белое! – уточнила запрос Алия, чуть-чуть погрустнев оттого, что сначала нужно есть другую пищу, а не сразу лакомства. Друзья порой бывали такими вредными и совершенно несговорчивыми! Зачем зря тратить время на еду, если сладости гораздо вкуснее?

– Всех цветов радуги! – рассмеялась Кирана, подтверждая сделку.

– Мне кажется, фиолетовые будут самые вкусные! – прижмурилась крылатая. Шла она не по тропинке, а по лугу, и временами так и вовсе вспархивала и парила над травой.

– Вовсе нет, – неожиданно вступил в полемику Трауль. – Самые вкусные зеленые!

– А почему? – заинтересовался Мелвин кулинарным аспектом предпочтений паладина, даже обернулся к мужчине.

– Они мятные, – по секрету пояснил тот.

– А разве мятные не голубые? – брякнул Род.

– Голубые с соком синики и голубики, – поправил паладин.