Страница 8 из 18
6
По ступенькам к нам спускаются мой Тошка… и тот самый светловолосый наглец, что говорил гадости обо мне сегодня утром.
Парни идут, переговариваясь, и становится очевидно, что они мало того что знакомы, так еще и приятели.
Вот это сюрприз!
Никогда бы не подумала, что у моего друга такие неприятные знакомства!
– Привет, Вась! – Тошка подходит ко мне, по-дружески тепло обнимает за плечи. – Как первый день учебы?
– Нормально, – киваю я, в шоке от того, насколько, оказывается, тесен мир… Встречаю веселый наглый взгляд мажора. Варианта, что он меня не узнал, нет. Слишком много насмешки в красивом лице, слишком говорящий блеск в глазах.
Злюсь, не понимая даже, на что именно конкретно: на этого наглеца, на ситуацию в целом или на себя в ней.
Тошка как-то вдруг очень уж крепко сжимает меня за плечи, а после… Целует в висок! Клянусь, целует! И это вообще не похоже на наше обычное общение! Это словно… Словно он – мой парень и сейчас такие умилительно-интимные жесты по отношению к своей девушке делает.
По крайней мере, Марина тут же реагирует на это:
– Ой, так это ты – ее парень?
– Парень? – Мажор с усмешкой смотрит на Тошку. – Весик, девочку себе завел?
Тут он делает паузу, говорящую такую, и я обмираю внутренне, ожидая, что он опять, как утром, повторит ту грубость про мою пятую точку.
И мажор прекрасно считывает этот момент, смотрит мне в глаза, развлекает его мое напряжение. И, чуть помедлив, буквально миллисекунду, заметную только нам двоим, продолжает:
– Ниче так… юбка.
И я снова вспыхиваю! Ярко-ярко, чувствую, как кожа огнем горит буквально! Какой урод, а! Скотина просто! Троллит меня!
– Мы – дружим! – звонко отвечаю я, и одновременно со мной Тошка выдает:
– Да, моя…
Наши голоса сливаются, и фразы обрываются. Я выворачиваюсь из-под ладони Тошки, смотрю на него с удивлением. Это что он такое начал говорить? Я его – кто?
– Подруга, – добавляет Тошка через паузу.
А мажор ржет белозубо:
– Хорошая дружба, ага… Организмами, да? Я тоже так не против… подружить.
Тошка хмурится, я краснею от ярости, Маринка рядом вообще с открытым ртом стоит, переводя взгляд с одного на другого. Чувствуется, ей очень хочется вступить в разговор, но понять, о чем мы тут, она не может, а потому молчит.
И Тошка молчит! И никак не хочет ответить на хамство своего приятеля!
Понимая, что надо брать все в свои руки и не позволять вытирать об себя ноги никому, я набираюсь энергии и целительной злости, разворачиваюсь к мажору и презрительно цежу сквозь зубы:
– Тебе не светит.
Он вскидывает бровь и интересуется ядовито:
– А че так? Не нравлюсь?
– Нет.
– Так ты скажи, что не нравится, злюка, я сделаю так, чтоб понравилось.
– Организм у тебя слишком… примитивный, неинтересно дружить, – грублю я и, не прощаясь ни с кем, торопливо сбегаю вниз по ступенькам.
В этот момент я крайне зла, просто взбешена на невероятно глупую ситуацию, в которой оказалась.
Меня раньше никто так нагло не клеил. Не рассматривал настолько издевательски и беспардонно, не говорил таких грубых вещей.
Я не привыкла к подобному, не знала, как надо реагировать правильно. И среагировала как получилось.
Конечно, ярости мой это не убавило, но легкое удовлетворение принесло.
Хотя в первую очередь я злюсь даже не на этого мажора, который, если уж быть до конца честной, ничего особенного не сделал, просто действовал и вел себя так, как привычно ему. Наверное, ему редко хамят и в грубой форме отказывают девушки, вот и удивился.
Нет, больше всего меня поражает поведение моего друга Тошки. Сначала его собственнические замашки, обнимашки, поцелуйчики…
Мы никогда не были в таких отношениях, даже намека никакого.
Я воспринимала Тошку как брата и даже не старшего, а ровесника, компаньона по играм. И теперь это его поведение… К чему?
И потом, если уж ты пытаешься строить из себя моего парня, то почему позволяешь кому-то постороннему так разговаривать со мной?
Это что вообще такое?
– Вася!
О, опомнился, бежит!
Не оглядываюсь, ускоряя шаг, и запрыгиваю в удачно подъехавший автобус.
Становлюсь к задней площадке и наблюдаю высокую фигуру Тошки, растерянно провожающего автобус взглядом.
Он выглядит подавленным и грустным.
Так ему и надо.