Страница 15 из 136
Ючжэнь и звучал, и выглядел искренне, но что-то внутри не давало покоя. О чем еще Цзисин мог спросить? О заклинателях, раз уж их упомянули? Клановые архивы оставались засекречены и по сей день, да и охранялись не хуже большинства министерств. Если этот «предок» сможет что-нибудь рассказать… наверное, Цзисин постарается поверить. По крайней мере, попробует.
Однако как он собирается проверять его слова, если и сам никогда не был в архивах?
Цзисин наткнулся взглядом на гуцинь и все же спросил – не узнает правду, так хоть потешится:
– А что ты можешь рассказать о Хань Дацзюэ? Он ведь жил в одно время с тобой?
Замерший в печальной неподвижности Ючжэнь вздрогнул и слегка улыбнулся:
– О наследнике клана Хань Ин? Благородный муж редкой красоты и различных талантов. Даже если бы он захотел прикинуться обычным человеком, стать и удивительные серебристые волосы ему бы не позволили.
– Серебристые? Не окрашенные, так понимаю, и не седые.
Ючжэнь прикрыл рот рукавом, пряча веселый смешок.
– Конечно же нет. Члены правящей ветви семьи в кланах зачастую отмечены какой-то особой чертой внешности, доставшейся им от божественного покровителя. В клане Хань это цвет волос. Мы виделись всего пару раз, а познакомились, когда я принес важные вести о его семье – не знаю, сохранились ли они до этих дней. Если Хань Дацзюэ впоследствии стал главой клана – а я в этом не сомневаюсь, – то главой добрым и рачительным, он пользовался всеобщим уважением еще будучи наследником. Собственно, именно он помог мне в… некотором предприятии.
«Слишком складно для правды… С другой стороны, если он монах, то говорить умеет. Но может ведь и обманывать. Очень удобно – ничего толком не знает, ни с кем толком не знаком, обрисовывает лишь крохотные детали, которые не проверить…» Однако попробовать проверить еще кое-что Цзисин все-таки мог.
– А с близнецами Вэй ты встречался?
Он знал немногое, лишь то, что рассказывал Тяньху, но откровенную ложь различить, пожалуй, смог бы. Ючжэнь отвернулся; Цзисин почувствовал и ликование, и что-то странное – почти обиду. Неужели все-таки врал? Следовало ожидать.
Но тот вдруг заговорил тихо:
– Встречался и в лучшие времена, и в худшие, и первая наша встреча стоит у меня перед глазами так, будто случилась только что. Если бы я не знал, что правящие клановые семьи несут в себе древнюю божественную силу своих покровителей, то убедился бы в этом сразу же, едва увидел братьев Вэй. Покровитель клана Вэй Далян – Желтый Журавль, но их я сравнил бы с хищными степными соколами, прекрасными и свободными. Они были удивительно похожи: старший – Вэй Юншэн, и младший – Вэй Юнмэй. Пожалуй, отличить их можно было лишь по украшениям – Вэй Юнмэй очень их любил, а Вэй Юншэн носил только гуань
[35]
[Гуань – заколка сложной формы или небольшая квадратная шапка, которую мужчины в Древнем Китае надевали на пучок волос. Право делать такую прическу юноши получали по достижении совершеннолетия (двадцать лет).]
. Братья встречали удары судьбы без страха. Без страха вступили и в битву с огненной птицей… Вэй Юнмэй был тяжело ранен. В жестоком сражении нет места красоте
[36]
[Отсылка к значению имени Юнмэй – «вечно прекрасный».]
, там остается лишь смерть. Я не знаю, выжил ли он, не знаю, удалось ли мне… – Ючжэнь обхватил себя руками, будто мерз, вновь умолк и после почти бесконечной паузы продолжил нараспев – так читают наизусть древние трактаты или сочиняют стихотворения: – С севера на юг протянулись земли Далян, от сухой пустыни, где рождаются песчаные бури, через золотые степи, расцветающие по весне всеми красками жизни, до горного хребта Куэнь-Лунь
[37]
[Имеется в виду Куньлунь, одна из крупнейших горных систем Азии. Священна для древних китайцев; считалось, что там находятся даосский рай и столица небесного правителя, а дорогу туда преграждают опасности – огнедышащие горы и волшебная вода.]
на границе с Сяньян, где в объятиях можжевельника берет начало Дацзиньхэ
[38]
[То есть «Великая Золотая река» – имеется в виду Хуанхэ.]
. Там, на склоне, с древних времен встречает рассвет главный храм Желтого Журавля, во дворе которого растет вечноцветущее персиковое дерево. Сам Журавль когда-то отдыхал на его ветвях, и, отмеченное божественным прикосновением, не увядает оно и не теряет цвет, какие бы бури ни проносились над горами…
Цзисин едва не подскочил. Персиковое дерево! Священное место! Ху-гэ рассказывал кое-что о древних землях Вэй Далян, говорил и о том, что у каждого клана были святилища и храмы, посвященные божественным покровителям, и один из храмов, самый главный, строили рядом с местом, которого коснулось некогда божество. Заклинатели считали, что именно из этой точки раскидывается сетью благословение, оберегающее их земли, и именно в ней стоит возносить молитвы покровителю в случае нужды.
– Не очень-то это дерево помогло клану Вэй, – сказал он, когда тишина начала давить на нервы совсем уж невыносимо. – Будь оно и правду благословлено, их территории не пострадали бы ни от землетрясений, ни от многолетних засух. Сейчас там и жить невозможно: постоянные песчаные бури.
– Какие печальные вещи ты говоришь, Си-сунь. Воистину Небо полно неожиданностей, и его намерения порой трудно постичь. Однако ведя счет пройденному, можно познать грядущее. – Ючжэнь наконец повернулся, его лицо вновь стало безмятежным, как у просветленного или… небожителя?
Кем становились заклинатели, достигнув бессмертия? А монахи?
Цзисин мотнул головой.
– Хорошо, поговорить мы поговорили. Намерения Неба интересуют меня не особо. Если ты и вправду тот, за кого себя выдаешь, продемонстрируй, на что способен.
– Си-сунь, ты же понимаешь, что я монах, а не заклинатель, – с легкой укоризной отозвался Ючжэнь. – Как я тебе что-то продемонстрирую, если у меня при себе нет ни фучэнь
[39]
[Фучэнь (букв. «смахивать пыль») – метелка-мухогонка, один из атрибутов даосизма. Даосы издавна путешествовали по Поднебесной и метелку носили с собой не только как символ своего учения, способный сметать мирские желания и отгонять злых духов, а еще и как оружие.]
, ни талисманов, ни благовоний?
Невысказанное «и если ты так упорно не хочешь мне верить?» повисло в воздухе.
– Ты уже явно не просто монах, если полторы тысячи лет провел неизвестно где и, судя по всему, не изменился. Где ты был? Что случилось? Ты упоминал, что спал, но этот сон явно не был обычным.