Страница 11 из 136
Вздрогнув, как застигнутый за чем-то предосудительным или смущающим, Цзисин торопливо стер со щек слезы, накрыл гуцинь чехлом и лишь потом кое-что сообразил. Стучать в дверь было просто некому: во-первых, гостей он сегодня не ждал, во-вторых, об их приходе узнал бы загодя – пусть не через гарнитуру, которую обычно снимал на время работы, но через домовое управление: на экран у входной двери выводилась вся необходимая информация. Мимо умной системы никто не прошел бы так просто. Цзисин не зря поселился именно в этом районе: да, арендная плата выше, но и беспокойства от внешнего мира меньше, не то что в родительском доме, где не просто в дверь постучать могли – на балконе беседу завязывали.
Стук повторился – настойчивый, но деликатный, и Цзисин решил все же рискнуть и выяснить, кому он понадобился. Может, сестре? Он не помнил, чтобы давал Линлань ключи от вестибюля, но он в целом не отличался хорошей памятью в последнее время. Цзисин открыл дверь и удивленно замер: такого он точно не ожидал.
На пороге стоял молодой человек, и один только его внешний вид сбивал с толку: старинные белоснежные одежды перехватывал в талии небесно-голубой пояс с подвесками из красного камня – кажется, нефрита, насколько Цзисин мог понять, минералогией он никогда не увлекался.
Да, он был знаком с некоторыми из заклинателей, но те вряд ли стали бы одеваться так вне резиденций: чаошэны и ханьфу давно уступили место более практичным джинсам, курткам и пальто, и увидеть традиционную одежду можно было разве что на праздниках. Впрочем, заклинатели по-прежнему предпочитали клановые цвета, и белого среди них не было. Он смотрелся на удивление обычно, но вместе с тем как-то возвышенно, навевая мысли скорее о чистоте, чем о трауре.
Возвышенным казался и сам незнакомец.
Очень стройный, очень изящный и весь какой-то эфемерный, как образ на картине в стиле се-и: белые одежды, бледное лицо, черные волосы, угольные росчерки бровей. В период учебы Цзисин изучал старинную живопись и хорошо помнил работы в этом стиле: недосказанные, слегка размытые, зачастую монохромные – лишь тушь и вода на белизне бумаги. Редко-редко встречались цветные мазки других красок – как пояс и подвески незнакомца.
Решив хотя бы попытаться быть вежливым, – мало ли кого к нему принесло? – Цзисин слегка поклонился:
– Доброго вечера, господин. Чем могу помочь?
Замерший в странной неподвижности гость моргнул и словно отмер. Улыбнулся едва-едва и что-то сказал. Вроде на языке Жэньго, но каком-то странном: то ли про имя, то ли про судьбу
[21]
[По-китайски «судьба» – 命 (mìng), «имя» – 名 (míng). В древних текстах иероглиф «судьба» часто замещает иероглиф «имя». В современном языке значение «именовать» (точнее, «величать») передается последовательностью «судьба + имя» – 命名 (mìngmíng). Цзисин, судя по всему, услышал этот глагол или иное старинное выражение, где «судьба» замещается «именем».]
.
– Прошу прощения, господин, я вас не понимаю. Вам нужна помощь? Вы потеряли гарнитуру? Проходите, пожалуйста, – Цзисин отступил в сторону, приглашая гостя в квартиру. Опасности тот вроде не представлял и в целом внушал иррациональную симпатию. Это казалось странным, особенно для равнодушного к людям Цзисина, но он решил пока не противиться внезапному чувству. В конце концов, может, ему действительно нужна помощь? Выглядел гость несколько дезориентированно.
Оказавшись внутри, тот осмотрелся с явным любопытством и сразу же направился в мастерскую. Цзисин поспешил за ним, на ходу цепляя к уху гарнитуру:
– Если вам негде переночевать, я могу поискать недорогой отель поблизости… Или вы по работе? Я могу принять заказ, но приступлю не раньше следующей недели…
Не обращая внимания на его слова, поздний гость скользнул по комнате, задерживаясь у старинных вещей – и смотрясь рядом с ними настолько естественно, будто и правда вышел из древних времен. Едва касаясь, он пробежался кончиками пальцев по чайному набору из Янсяня
[22]
[Янсянь – область на севере Минъюэ, исторической территории клана У Минъюэ.]
. Этот набор из пурпурной глины с узором из огненных пионов Цзисину в свое время подарил Вэй Тяньху на Праздник весны. Они часто пили чай из этих небольших уютных пиал – Ху-гэ особенно любил Байхао Иньчжэнь
[23]
[Байхао Иньчжэнь (досл. «Серебряные иглы с белым ворсом») – белый чай, который входит в Десятку знаменитых чаев Китая.]
. «Мои предки были в родстве с императорами, Син-ди, так что мне вполне позволено наслаждаться этим изысканным вкусом, – шутил он. – Твой род тоже не из последних, потому не стесняйся, твоя природная ясность ума только окрепнет от этого чая». Воспоминание о друге вновь кольнуло сердце, но боль вдруг исчезла, словно смытая прохладной водой.
Цзисин резко обернулся – пожалуй, резче, чем стоило, – и незнакомец, словно почувствовав, что перешел черту, убрал руку с его плеча. Глаза его – светло-карие – на мгновение показались Цзисину сияюще-голубыми. Он вновь мимолетно, успокаивающе улыбнулся и плавным, текучим движением переместился к стеллажу с книгами. Бережно взял несколько, лежавших на самом верху, пролистал – и замер ненадолго, пристально вглядываясь в страницы. Цзисин напряженно следил за ним, вмиг задумавшись о том, почему вообще пустил к себе на ночь глядя незнакомого человека, почему тот без малейшего смущения касается и хозяина дома, и чужих вещей, и, главное, почему он сам все это позволяет. Волной накатила усталость; Цзисин несколько раз моргнул – показалось, что силуэт незнакомца подернулся рябью. Не стоило пренебрегать сном… И пускать никого не стоило.
Может, его зачаровали? Если пришелец был заклинателем, то определенно мог это сделать. Он пошарил глазами по комнате, ища, чем смог бы защититься хотя бы от физической атаки.
Гость наконец закрыл книги, убрал их на место, повернулся к нему и заговорил – медленно, но вполне правильно и понятно, не чета предыдущей попытке:
– Прошу простить меня за неучтивость, гостю не подобает оставлять хозяина в неведении столь долго. Доброго вечера, господин. Могу я узнать ваше имя?
– Си Цзисин. А ваше?
– «Си» как «четверка»?
– Да, верно.
– Воистину Небо следует желанию человека, – пробормотал гость и уже громче продолжил: – Рад знакомству, господин Си. Скажите, сколько прошло времени?