Интерференция

Так и оказалось. Мы отыскали трусливую фермершу, выяснили, где находятся другие ловушки, – и нашли еще одного червя. Он заполз в ловушку, чтобы напасть на совушку, – и после того как мы его убили, то хорошенько все осмотрели. Его яд – или слюна – растворили птичку изнутри. Червь высосал ее досуха, оставив пустую оболочку из кожи и колючих перьев. Этим вечером перепуганный народ набился в Дом собраний – но расступился, пропуская нас с Хосе, чтобы мы сделали свой доклад.

– Пора организовать охоту, – потребовал Хосе.

– Я готов служить городу, – сказал я.

Будет весело.

Но тут встала какая-то женщина:

– Все гораздо серьезнее. Я вчера уже говорила: красные бархатные черви – это только одно изменение из множества. Для меня как геолога этот процесс указывает на перманентное изменение, вызванное землетрясением, а его результаты мы смогли увидеть только через два года. Иными словами, на Коралловых равнинах, видимо, произошли какие-то перемены. Нам следует выделить команду, чтобы это выяснить.

Стивленд заговорил – на этот раз женским голосом, красивее которого я не слышал.

– У меня ни разу не прорастало семян на равнинах. Или, возможно, они прорастали, но были убиты еще ростками. Эта среда мне враждебна – и вам тоже. Может, поэтому никто из людей не отправлялся туда уже семь лет, а стекловары не бывали там никогда. Кораллы постоянно пытаются разрастись севернее, а мы, растения, постоянно их вытесняем, но борьба стала как никогда напряженной. Что-то изменилось.

Наступило молчание. Стивленд высказался. Но потом он добавил:

– Я могу понять нежелание туда отправляться. Зима создает определенные затруднения, но это – самое безопасное время, поскольку кораллы и другие хищники относительно сонные.

Опять молчание. Никому не хотелось туда идти, потому что не все возвращались. Наконец встала женщина, заботящаяся о чечевичных садах:

– Помните массу тех коричневых ящерок прошлым летом? Они съели много чечевичных бутонов, и урожай был плохой. Повторения не нужно бы.

Джеральдина кивнула:

– Дело не только в плохой погоде.

– Значит, – сказала Божья коровка, – мы решаем отправить команду на разведку?

– Артура, – предложила царица Ржа. – Мы, возможно, без него обойдемся.

Мстительная старуха. Я начал было возражать, но тут заговорил Хосе:

– Да, Артур – это удачный выбор. Ему нравится исследовать, и ему пора доверить команду. Я выдвигаю кандидатуру Артура как руководителя команды исследователей. – Он одарил меня твердым взглядом: – Я ему помогу, конечно.

Я не мог сказать ему «нет» – так, чтобы не выставить себя в дурном свете, что достаточно скоро на мне все равно сказалось бы. И… ну да – мне хотелось стать исследователем. Просто не на Коралловых равнинах. Но он сказал, что я смогу возглавить команду! И он в нее войдет.

– Я это сделаю, – сказал я.

Я вернусь живым и докажу Рже, что чего-то стою. Покажу всем, как это делается.

– Если он, возможно, найти изменения, – добавила она, – мы отправим настоящую экспедицию.

Я открыл было рот, но Хосе пнул меня по ноге… а я иногда намеки понимаю. Предложение было выдвинуто, поддержано – и принято открытым голосованием.

А потом стали обсуждать «движущуюся звезду», которую один из часовых увидел накануне ночью. Она могла оказаться мелким спутником, которого раньше не замечали, или гигантским парящим кактусом, или сверхбыстрой кометой. Исследование безобидного огонька в небе всем показалось хорошей мыслью, тогда как чуть не погибший основной вроде Каузи не сделал бархатных червей проблемой. Для этого им пришлось напугать до смерти Джеральдину.

Первое, что я выяснил после собрания, – это то, что Хосе обещал помогать мне советами, а не отправиться со мной. Я пригласил к себе в команду пару других охотников, но у всех нашлись отговорки.

На следующее утро на досках объявлений у Дома собраний и столовой я вывесил призыв к добровольцам и попросил Хосе о помощи.

К полудню – никого. Мне стало казаться, что я непопулярен. За обедом я сидел в столовой с двумя приятелями из Черных Шляп, когда ко мне с большим бумажным свитком направилась Голубка.

В Радужном городе жили больше пятисот человек, и я более или менее хорошо знал всех – а ее у меня никогда не было повода узнать ближе. Она была самой младшей из поколения Капель, так что была их любимой малышкой, и она была моложе меня, и у нее на обеих щеках были крупные татуировки в виде капель. Как будто большие слезинки, как будто она постоянно плачет.

Она была балованная и властная. Она ни разу в жизни не стригла волосы, доказывая, что она не Лысая, и волосы у нее свисали до колен, но были не такие длинные, как можно было бы подумать, потому что она была коротышка.

Она уселась, широко улыбаясь, и раскинула юбку по скамье. Я знал: она собирается вызваться. Команда уже получалась гаденькая.

– Я хочу присоединиться, – заявила она. – Я геолог, так что подхожу как нельзя лучше. Ну… вообще-то учусь на геолога, но мне нужна практика, а это именно то, что нужно, так ведь? Прыгнуть в воду и проверить, можешь ли плыть!

– Ну, там будет опасно. Очень.

– А я – женщина, так? Женщины созданы для безопасных и важных вещей, так? А это недостаточно безопасно, так? Это не важно, да? Я так и знала, что ты попробуешь это со мной разыграть!

– Просто хочу с самого начала быть честным.

– Я знакома с опасностями. И я изучала кораллы. Видишь?

Она подняла указательный палец. На подушечке оказался шрам от вырезанного куска плоти.

– Ужалил?

– Я знаю, чем рискую.

Мои приятели Черношляпники уже надо мной смеялись. Мне хотелось сказать, что она тоже представляет опасность. Она попытается захватить главенство в команде. Женщины – они такие. Если бы мы сейчас находились не в столовой, в присутствии массы народа, я бы так и сказал. А вместо этого мне пришлось спросить:

– Геология, да? И чем это поможет команде?

– Много чем! – ответила она. – У нас по равнинам есть больше ста лет записей и карт. Я все это знаю! Думаю, ключом будет гидро. Вода. Кораллы любят влагу. Равнины – это часть громадного водораздела. Ты знал, что уровень поверхности в некоторых частях южного леса понижается? В некоторых местах – на полные шесть сантиметров! Каробы постоянно нам докладывают.

– Они поговорить любят.

– Если не считать Стивленда, они – самые умные деревья. По крайней мере, я так думаю. Да, некоторых впечатляют ананасы, но они не могут равняться с каробами памятью и масштабами. Они – просто коллективный разум. А про кораллы мы вообще не знаем. Может, они тоже разумны. Нам столько надо узнать!