Страница 71 из 74
Периодически свинья визжала и кричала, но удары жёсткой резины моего сапога затыкали эту голую хрюшку. Я на глазах пока ещё одного единственного зрителя связал и подвесил за руки мразь, что совершала мучительные смерти пленников в этой комнате.
Постепенно мои откровения перешли в разряд обвинений, и я стал требовать признания старым добрым методом кнута без пряника от жирной свинки. Спустя пол часа, подвешенная тварь очнулась и аморфно пуская слюну пустым взглядом смотрела на всё вокруг. Карма и круговорот судьбы — медленно умирать от той самой дряни, что ты колола своим жертвам, сука. Теперь жди прихода, который увеличит чувствительность нервных окончаний в разы, а кровь так накачает адреналином и другой химией, что не позволит отключиться даже от сильнейшей боли.
— Мистер Ингрид. Что вы всё мыкаете, пыкаете. Я же с вами по-хорошему, по-доброму. Подумаешь, пальчики без ногтей болят. Так ведь я могу ввести вам ту самую фантастическую сыворотку эйфории и ощущений. Волшебный наркотик «Зелос» — от которого уже начинает ловить приход ваша потрясающая по степени мерзкости спутница. Хотите? Будет для вас доза поменьше и уже через каких-то десять-пятнадцать минут мы вернёмся к нашему разговору, наполненному куда как более высоких чувств и ощущений. Потому, что мне кажется, будто вы не искренни со мной и моими слушателями.
Свинья визжала и умоляла, предлагала и сулила, подкупала и угрожала, блефовала и рыдала. Но всё бесполезно. Когда знаешь, куда и на что ты идёшь — ты готовишься. Вот и мы с вами, господин министр сейчас не может совершить экстренный вызов помощи. И даже ваш высокоуровневый виртуальный помощник как и большинство функций ПИЧ спят беспробудным сном, получив критическую ошибку и потеряв связь с сервером и сетью. То же самое касается и худой твари подвешенной на растяжках рядом с вами. И даже журналистка, частично ограничена, не имея возможности временно отправлять пакеты данных в сеть, а только лишь принимать. На неё же пришлось потратить часть своего внимания, контролируя её движения и действия, предупреждая что любое вмешательство или сообщение окружающим её прямо сейчас полицейским в участке приведёт к плачевным последствиям и как минимум лишит её эксклюзива. В полицию её доставили в непонятном ей самой статусе, то ли жертвы, то ли соучастницы, и ей предстояло ещё пару часов провести взаперти, ожидая адвокатов и представителей её телеканала.
Я поочерёдно пытал и выбивал ответы от пленников. Свинья визжала и рассказывала шокирующие подробности, зачастую так увлекаясь, что без моей просьбы сдавала других членов совета, на что я всего лишь переуточнял фамилию, статус и грех этого человека. С тварью было сложнее. Она, не смотря на конскую дозу, стоически терпела и пыталась держать язык за зубами. Мне даже захотелось пристрелить её, а то выглядело будто это я конченый психопат, что просто так мучает людей. Вот только человеческим достоинством от моих пленников и не пахло. Я сам тоже потерял значительную часть своей собственной человечности ради этих ублюдков. Но я знал, куда и зачем я иду. Грех жаловаться. А ведь грехов у меня самого предостаточно за последние пару дней и недель. Не будем же их плодить.
Я устал. Не столько физически, сколько морально от откровений этих уродов.
«Теперь ты понимаешь, в каком мире ты живёшь? Угон вертолёта — это не какая-то внезапная случайность. Это очередной шаг на этой чёртовой, прогнившей доске. Скоро всё закончится. Постарайся не выходить из полицейского участка, если тебя там продержат дольше девяти вечера. А если раньше отпустят — укройся в безопасном месте. Этот день будет очень долгим и очень жарким. Надеюсь, таким же, как и твой спецрепортаж, который ты сможешь закончить нашим манифестом»
Я перекинул ей текст и вернул возможность отправлять данные. Сперва она ничего не отвечала, но я видел по данным её ПИЧа, какую бурю в душе переживает эта любительница острых репортажей. Наконец, её пульс начал восстанавливаться и от неё пришло лишь одно короткое — «Хорошо, спасибо»
Я сказал ей, что репортажу было бы неплохо выйти к девяти вечера. Если нет, то часовая запись целиком появится в сети и на многочисленных платформах. Эксклюзив не вечен, дорогуша. Или делай дело, хоть сидя в тюрьме, или не обижайся.
Я вымыл в стальной раковине в углу кровь с рук и отправился дальше. Мой путь лежал на крышу. Хоть в этом квартале и легко оказаться на виду у дронов и спецслужб, наблюдающих за местностью.. Там уже давно лежит и пылится моё прикрытие.
Дорога прошла без эксцессов. Министра никто не искал. Видимо, все привыкли к его расхлябанному и вольному графику работы. Начальства нет и голову не дурит? Ну и слава Богу!
Выйдя наверх, всё так же ослепляя камеры на моём пути и ловко подбирая кадры для охраны, я скинул с себя стандартную одежду и подошёл к сливающимся по своим цветам сумкам, что лежали на крыше. В первой эе попавшейся обнаружилась одежда, которую я прямо сейчас напяливал на себя. В остальных были детали и модули дронов, и если верить нумерации. Их было сразу два. Впрочем, именно это их количество и ожидалось здесь как минимум. А как максимум — три.
Я был в костюме рабочего по сетевой связи что крутился вокруг многочисленных антенн с многочисленным оборудованием рядом со мной.
Так как профильного навыка у меня не было, пришлось обходиться исключительно логикой, инструкцией и прямотой рук. К восьми вечера я наконец закончил с первым дроном, что был воистину гигантским. «Большой десантный дрон для транспортировки вооружённой единицы». Такого его официальное название. Неофициальное же — «Одуванчик». Внутрь между полуколец засел, на манипуляторе кнопку нажал, и пошло поехало, выбирай направление и лети внутри этой дуры с метровым диаметром корпуса и четырьмя лопастями парных винтов, дополняющих малые маневровые сопла поворотной тяги. Последних, кстати, на долго не хватало, так как были рассчитаны на скоростное десантирование и работали от силы минуты полторы. Но мне долететь до следующей цели — хватит.