Анкнит. Хранители памяти

— А ещё, поищи любую информацию об Анкните. Поспрашивай родственников. Твой род древний, наверняка что-то должно сохраниться. Реза, мы не можем больше так облажаться. Слышишь меня? — твердо сказал Аксис, обращая на себя внимание девушки прикосновением холодных тонких пальцев к плечу. — И в следующий раз сразу отвечай на зов. Помни: у тебя — минуты и часы… У нас — дни.

И девушка начала медленно растворяться. Последнее, что она видела, — это всё тот же пронизанный гневом тёмный взгляд лучника.

Глава 5. Сбой системы.

Марина сидела посередине своей гостиной, на пушистом ковре, ровно там, где до этого мерцала арка. Девушка похлопала глазами, осмотрела себя. Одежда снова привычная, но руки перепачканы в пыли, а во рту — неприятный привкус затхлого шкафа.

«Брр… Так это было или всё же это диагноз?» — пронеслось в голове у девушки.

Она нашарила среди бумаг на столе телефон, взглянула на экран. Дата не изменилась. А вот времени прошло… полчаса от силы.

«А может быть, я просто не следила за временем? Так, соберись, Марина… Ага, я писала Толе. Сколько прошло? Ну да, полчаса. Всё же немного времени выпало. Никак не могу поверить. Может, всё же сон? Но эта пыль… И всё это… Ладно, утро вечера мудренее, завтра всё встанет на свои места», — подумала она.

Девушка встрепенулась и направилась на кухню, поняв, что жутко проголодалась.

По пути в голову пришла идея набрать папу и поспрашивать про бабушку. Да, родители мало говорили о ней, но Марина и не спрашивала специально. Что‑то да должно всплыть в памяти отца. Такие «чудеса» мимо пройти не могут. Ну или она просто накручивает себя: переработала или попросту тронулась умом.

Приятный, согревающий и обволакивающий аромат кофе наполнил маленькую кухню, когда девушка, засунув за щёку конфету, уселась с чашкой на свой горячо любимый подоконник.

«Итак, папа…» — после десятка протяжных гудков Марина собиралась нажать отбой, как на том конце раздалось:

— Привет, золотце. Ты чего так поздно звонишь? Случилось чего?

— Привет, пап. Ты дома?

— Нет, ещё в мастерской. У нас завтра дедлайн, а у меня несколько листов не готово, надо добить.

Тут, наверное, стоит пояснить. Наша героиня росла в творческой семье: мама — иллюстратор, папа — кузнец. Он мог сотворить из простого куска металла произведение искусства. Сейчас он корпел над серьёзным заказом. Сложные по орнаменту и проработке деталей ворота были готовы покинуть стены мастерской.

— Я не отвлекаю? — задумавшись, спросила Марина.

— Если что, чуточку, — в голосе отца слышалась улыбка. — Что ты хотела, Маришка?

— Хотела спросить про бабушку. Может, я завтра к тебе приеду?

— А чего ты вдруг про неё вспомнила? — удивился отец.

— Ну… Можно сказать, она мне приснилась. Хочу поговорить.

— Хорошо, приезжай. Я завтра с утра в мастерской. До обеда надо закончить. Вечером едем монтировать.

— Тогда до завтра. Спокойной ночи.

— До завтра, солнышко.

Тяжёлые сны одолевали юного архитектора всю ночь — от странных, удивительных строений и фантастических крон волшебного леса до хмурых лиц хранителей и особенно жгучего взгляда лучника.

***

Проснувшись ещё затемно, Марина сладко потянулась в уютной постели. Тревожные мысли остались где-то там позади, а впереди — новый день, обещавший своим приветливым рассветом только хорошее настроение и душевное равновесие.

Захватив в кофейне у дома любимый молочно-пенный напиток, Марина направилась в мастерскую к отцу.

Его звали Василий Петрович, и, как мы уже выяснили выше, он занимался художественной ковкой.

— О, ты рано! Здравствуй, родная, — улыбнулся Василий с порога.

— Занят? Я могу подождать.

— Проходи, пока я не приступил к работе, можем переговорить. Что ты хотела узнать?

— Пап, тебе что-то говорит название «Анкнит»? Бабушка его не упоминала?

— Как? Ан-Анкнит? Не, не припоминаю. А что это?

— Да так… Название из сказки — бабушка нам с Толиком рассказывала. А как пропала бабушка, я тогда была классе в шестом?

— По-моему, в пятом. Малыш, это старое дело, зачем ты им забиваешь свою светлую головку? Лучше в работу свой энтузиазм вложи.

— Нет, пап. Это же твоя мама, я хочу знать. Я последнее время часто о ней думаю… В конце концов, я живу в её квартире. Кстати. От неё не осталось никаких вещей? Книги там, или может, дневники?

— Ой, было много всякого хлама. Что-то продали, а что-то в гараже лежит. Хочешь — приезжай, посмотри. Но там всякий мусор. Ничего существенного. И, Мариш, повторяю: не забивай ты себе голову. Надо жить будущим, а не прошлым.

По пути в родительский дом девушка раздумывала над утренним разговором с отцом.

«Какой-то разговор вышел странный. Папа, словно не то что бы не хотел говорить о бабушке — он не мог ничего сказать… А может быть…? Нит с его воспоминаниями о собственной матери был уничтожен? Нееееет… Ну это бреееед… Или нет? Я что снова в это всё верю?» — мысли метались, сбивались, сталкивались, наскакивали одна на другую, что мешало составить полную картину.

— Привет, мамуль— клюнула девушка мать в щеку, приветливо улыбаясь. — Я в гараж. Дай ключи, плиз.

— Здравствуй, дочь. Я думала, ты в гости… Зачем тебе этот склад барахла? — ответила строгая на вид женщина. Она была стройной, подтянутой, красивой и ухоженной, с идеальной прической и безупречным макияжем. Её мягкие, блестящие волосы каштанового оттенка изящно обрамляли лицо, придавая последнему слегка «эксцентричный» вид. А цепкий взгляд серых глаз чётко фиксировал малейшие изменения в поведении дочери.

— Марин, ты какая-то дёрганая. Не выспалась? — спросила Ирина Антоновна, а именно так звали строгую мадам.

— Мам, всё хорошо. Я хотела побольше узнать о бабушке, папа сказал — в гараже есть её вещи.

— Зачем тебе эта полоумная?

Марина, которая было уже схватилась за ручку гаражной двери, резко остановилась.

— Что… Что ты имеешь в виду?

— Ничего такого, кроме того, что она была с приветом и пыталась вас с братом втянуть в свои… Истории.