Страница 13 из 15
Договорившись встретиться вечером, молодые люди расстались. Девушка поспешила в студию, а юноша отправился в городской архив — на поиски хоть какой‑то дополнительной информации.
***
— Марина. Где вы витаете? — одёрнул девушку Олег Георгиевич, архитектор с мировым именем и руководитель студии.
Убедившись, что внимание молодого специалиста вновь сосредоточено на чертеже, он продолжил:
— В холле нужно больше света. Вот эту балку передвинем сюда — и получится шикарнейшее панорамное окно. Как раз как и хотел клиент. Согласны?
Девушка утвердительно закивала. Ей было сложно сосредоточиться на работе: в голову так и лезли непрошеные мысли. Всё чаще она ловила себя на том, что вспоминает недовольное выражение лица лучника — и всё нутро моментально начинало жечь от желания утереть ему нос. Показать силу. Настоящую силу, а не эти его… стрелы.
— …Да, и смету нужно скорректировать. Передайте в финансовый отдел. Пусть ознакомятся с моими замечаниями. У нас выходит отличный проект. Эту виллу будет можно очень выгодно продать. Они сейчас на пике популярности, — продолжал Олег Георгиевич.
Девушка снова кивнула.
«Ха, пик популярности… Коробка из стекла и бетона! Одна вилла — точная копия другой. Разница только в размерах. Пфф… Как надоело всё это. Никакой индивидуальности», — терзали девушку противоречия.
С одной стороны, она любила свою работу: любила возиться с чертежами, любила наблюдать, как из линий вырастает целое здание. С другой — один день сливался с другим, другой — с третьим. И вот у неё уже целая коллекция безликих домов богатых клиентов.
А она так мечтала творить, как Гауди, или Микеланджело, или хотя бы как Растрелли… Но, видимо, родилась не в то время или не в том месте: все её попытки привнести индивидуальность в проект заканчивались многочисленными правками и недовольными высказываниями клиента.
Один единственный раз Марине попался клиент — такой же мечтатель, как и она. Вот тогда‑то они оба оторвались над проектом: нестандартные формы и пространства перекликались с удивительными сочетаниями фактур, принтов и декора. Это был волшебный год работы над домом одного бизнесмена. Но и ему не было суждено увидеть свет: бизнесмен обанкротился, стройку «заморозили», а проект так и остался только на бумаге.
— Марина, вот ещё вспомнил. Ростислав Ильич просил добавить фонтан перед домом. Нужна визуализация. Через сколько сможете сделать? День‑два? — бросил начальник напоследок.
Марина глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Она уже держалась за ручку двери, когда начальник подкинул ей ещё одну, совсем не вдохновляющую задачу.
— Да, где‑то так. К концу недели будет готово, — всё‑таки ответила девушка. — Я могу идти?
— Да‑да. Позовите Фёдора ко мне, пожалуйста.
«Ох… Федя. Твоя очередь, приятель, терпеть его нарциссизм», — мысленно усмехнулась Марина, выходя из кабинета.
День тянулся невыносимо долго. И когда оставалось каких-то два часа просидеть на рабочем месте, Марине позвонил взволнованный брат.
— Привет! Ты не поверишь! — голос Толи звенел от возбуждения.
— Нашёл что-то в архиве? — тут же подхватила Марина.
— Не е, в архиве — галяк. Я пришёл к тебе и решил глянуть на дневники. Прикинь — я могу прочитать! Не всё, но многое. Может, это… этот твой нит так повлиял?
— Да ладно! Шутишь? — Марина невольно понизила голос, оглядываясь на дверь кабинета. — Блин, не могу уйти — Георгич весь день сидит в офисе… Что там?
— Придёшь — сама прочтёшь! Это потрясающе!
— Толя… Ты садист, ты знаешь?
— Ага, — коротко хохотнул брат и отключился.
Марина уставилась невидящим взглядом в экран компьютера.
«Что там может быть такого необычного? А а а… Надо придумать, как сбежать», — метались мысли в голове.
Но сбежать не получилось. Пришлось даже задержаться: горячо любимый начальник решил толкнуть мотивационную речь для всего коллектива. Аккуратно, а иногда и не очень, переходя на личности и подчёркивая недостатки подчинённых. Марина кивала в нужных местах, улыбалась, когда требовалось, а сама мысленно уже была дома — рядом с братом и таинственными дневниками.
Наконец часы показали конец рабочего дня. Девушка едва дождалась, пока коллеги соберутся и разойдутся, и почти бегом выскочила из офиса.
Спустя полчаса она уже вбегала в квартиру, сбрасывая на ходу обувь.
— Ну? Что там?
Глава 8. Откровение.
— Ну? Что там? — Марина с порога налетела на брата, расположившегося на полу в гостиной посреди разбросанных листов бумаги и открытых дневников.
Толя сидел, поджав ноги по‑турецки, и его глаза горели тем самым лихорадочным блеском, который появлялся у него только тогда, когда он находил решение сложной задачи или взламывал чью‑то защиту.
— Тише, тише! — он зашипел, но тут же расплылся в широкой улыбке, хватая сестру за руки и усаживая рядом. — Смотри. Читай вот отсюда.
Он ткнул пальцем в страницу третьего дневника. Буквы больше не плясали, не расплывались чернильными кляксами — они стояли ровно, чётко, словно были написаны вчера, а не двенадцать лет назад.
Марина склонилась над тетрадью, и её дыхание перехватило. Она читала вслух, и с каждой строчкой холод пробирал её до костей:
«Киран… Мой старый друг. Хранитель Пустынь. Как же ты изменился. Пыль ослепила тебя. Ты говоришь о возвращении, о жизни, но не видишь цены. Ты хочешь выпить этот мир до дна, чтобы наполнить свою пустую оболочку.
Я читала тот фолиант вместе с тобой, глупец. Я знаю, что будет, если ты соберёшь силу тысяч нитов. Душа может вернуться в реальный мир, обрести плоть — да. Но цена — целый мир… Наш Анкнит. Каждый поглощённый нит разрушает ткань мира. Если ты соберёшь их достаточно, мир рухнет. Память человечества будет утеряна навсегда! Люди забудут всё: кто они, кого любили, что чувствовали. Останется лишь пустота, которой ты будешь править. Ты станешь богом пепла.
Мы с Умброй нашли способ остановить тебя. Мы знаем, где твоё слабое место. Но я боюсь… Боюсь, что ты уже слышишь наши шёпоты. Ты рядом. Буря наступает слишком быстро. Она вот‑вот накроет Склад полностью».
Марина остановилась, чувствуя, как пересыхает во рту. Она подняла глаза на брата. Толя был бледен, его пальцы нервно барабанили по колену.
— Киран… — прошептала она. — Это же…Это пыльный колдун? Друг бабушки? Хранитель?