Страница 45 из 62
– Я стараюсь не строить иллюзий, – ответила Паскаль.
– Но вам не терпится увидеть ее, не так ли?
– Да, очень! Но, зная, что не в силах изменить хода вещей, что вряд ли могу оказаться полезной этой женщине, я хочу увидеть ее.
– Вас ждет разочарование, Паскаль. От этой встречи вы испытаете только страдание от бессилия что-либо изменить, как вы сами это сказали…
Огонь в камине угасал, и Лоран встал, чтобы добавить поленьев. Паскаль налила чай в их чашки. Ей было легко разговаривать с Лораном, словно они давно знали друг друга.
– Да, я бессильна что-либо изменить, но я не могу избавиться от чувства вины.
– В чем вы чувствуете себя виноватой?
– В том, что меня любили, оберегали, баловали. Почему меня, а не ее?
– Потому что, насколько я понял, ваша мать не имела возможности тогда заботиться о ней. Отдав этого ребенка на попечение, она смогла заново устроить свою жизнь, благодаря чему вы появились на свет… Я не стал бы мучиться по этому поводу!
Он улыбнулся ей с такой нежностью, что ее дыхание участилось. Пока что она не уступала влечению, которое он пробуждал в ней; возможно, наступил момент, когда нужно было покончить с этой игрой во флирт? Она молча продолжала смотреть ему в глаза, и, как всегда, он уступил первым.
– У вашей матери было трудное детство, – произнес он, чтобы не потерять самообладания.
– Да, ее корни остались в другой стране. Не знаю, как сложилась бы ее жизнь во Вьетнаме, но…
– Ее бы ждали лишь позор и нищета… Во Вьетнаме у незаконнорожденного ребенка от французского офицера не было никаких шансов… Ни у нее, ни у ее матери. Отец поступил правильно, забрав ее с собой.
– Но и в семье Монтагов ее не приняли.
– Монтагов? – спросил он заинтересованно.
– Капитан Абель Монтаг – мой дедушка. Он официально признал мою мать.
– Я откуда-то знаю это имя.
Он немного подумал и в сомнениях пожал плечами.
– Не помню. Ясно одно, что у этого капитана Монтага было развито чувство долга. Где он служил?
– По-моему, в артиллерии. Моя мать не любила рассказывать о своей семье, разве что для него она делала некоторое исключение. Она говорила, что он был в числе военных колонизаторов, которые в отдалении от своих семей заводили себе любовниц из местного населения. Она не осуждала его, потому что он был одним из немногих людей, которых она могла любить. В определенном смысле это был выдающийся человек, он получил все возможные награды за военные походы. К несчастью, он подхватил там дизентерию, малярию и другие болячки, от которых рано умер. Уходя от Монтагов, которые с ней ужасно обращались, она взяла с собой на память лишь маленькую коробочку, в которой лежал отцовский орден Почетного легиона.
Паскаль остановилась, удивленная тем, что, оказывается, так много знает.
– Это нормально, что вас беспокоит эта история, – сказал Лоран, улыбаясь. – Всегда хочется узнать больше о своем происхождении. К сожалению, мы не догадываемся расспросить об этом у членов своей семьи, пока есть такая возможность.
– Да, это правда. Я, например, ничего не знаю о своей бабушке Ань Дао. Лишь несколько месяцев назад я познакомилась со своим дядей, месье Монтагом. Возможно, мне не следовало этого делать – вытаскивать на свет семейные тайны? Меня это мало интересовало, пока я не приехала в Пейроль. Мне казалось, что семейство Фонтанелей – просто династия хороших врачей без каких-либо неприятных тайн, но, как ни странно, моя мать сама оставила здесь знак для меня.
Он сел на край кресла, их колени соприкоснулись.
– Вы верите в то, что существует некая сфера семейного бессознательного? – спросила она медленно.
– То есть?
– Это когда нравственное наследие наших предков, их чувства, их неизжитые горести переходят к нам…
– Нет! – воскликнул он, смеясь. – Трансгенерация, психогенеалогия и вся эта дребедень?.. Вовсе нет. Меня не убеждают все эти теории, мне кажется, что это всего лишь модное веяние. Да, согласен, существуют наследственные заболевания, но я скептически отношусь ко всем этим интерпретациям и экстраполяциям…
Он нежно положил руку на руку Паскаль.
– В чем у меня нет ни малейших сомнений, так это в том, что я люблю вас.
Уютная атмосфера библиотеки и поздний час помогли ему сделать это признание, хотя из чувства непреодолимой робости он проговорил эти слова слишком быстро.
– Вы очень привлекательный мужчина, Лоран, – взволнованно произнесла Паскаль.
Свободной рукой он нежно коснулся ее затылка и затем несмело притянул к себе. Их поцелуй был долгим и в какой-то мере изучающим друг друга, и ничто, кроме потрескивающих в камине поленьев, не нарушало окружающей их тишины. Отпрянув, Паскаль прислонилась лбом к плечу Лорана, пытаясь отдышаться. Он воспользовался этим, сильнее прижал ее к себе и расстегнул заколку, стягивавшую ее волосы.
– Мне всегда безумно хотелось прикоснуться к ним, – прошептал он.
Он провел рукой по ее волосам, слегка задев грудь, Паскаль, взволнованная этим прикосновением, резко встала.
– Идемте, – решительно сказала она.
Свернувшись калачиком под одеялом, Паскаль наблюдала за тем, как Лоран натягивает на себя пуловер. Будильник показывал половину шестого утра.
– Можно я сегодня заеду за тобой? – спросил Лоран. – Так жаль, что мне надо ехать, но…
– Не извиняйся, все нормально, мне тоже сегодня на работу к восьми.
– Я не извиняюсь, мне жаль по чисто эгоистическим соображениям.
Он встал на колени рядом с постелью и обхватил лицо Паскаль руками.
– Я хотел не только заняться с тобой любовью, но и чтобы мы уснули в объятиях друг друга. Поспи часок – все же лучше, чем совсем не спать…
Он поцеловал ее в уголок губ, поднялся и вышел. Паскаль слушала, как удаляются его шаги, затем услышала скрип входной двери и шум мотора. Аврора еще не вернулась, видимо, предпочла переночевать у Жоржа, чтобы отправиться на работу прямо от него. А может быть, не хотела атаковать подругу расспросами прямо в постели. Жаль, ее юмор был бы сейчас кстати.
Паскаль откинула одеяло и отправилась в душ. Ей уже не заснуть, да и не хотелось, к тому же надо убрать посуду перед отъездом на работу. Она привыкла к круглосуточным дежурствам, и для нее не составляло проблемы активно продолжить день после бессонной ночи.
Паскаль надела пуловер вишневого цвета, велюровые джинсы, мокасины и спустилась в библиотеку, где на столике рядом с креслами стоял поднос с чаем. В камине еще тлело несколько углей. В размышлениях она оглядывала комнату, которую так обожала. Правильно ли она поступила, пойдя на поводу своего желания?
Она прошла в кухню, поставила посуду в мойку и приготовила себе кофе. Последние несколько часов оставили в ее душе двойственное чувство: ей было хорошо, и в то же время она была разочарована. Лоран был деликатным, умелым и в чем-то сентиментальным, и ей было очень приятно заниматься с ним любовью. Вместе с тем он был излишне серьезен и старателен. Ему бы немного безумства, бесшабашности, что ли?.. Он словно переворачивал для себя новую страницу захватывающей истории, а она находилась пока что на стадии лишь физического влечения.
Хотелось ли ей близости именно с этим мужчиной? Была ли она готова к отношениям, за которыми следует создание семьи? Паскаль не хватало той искры страсти, которая зажглась в ней с самого начала ее отношений с Самюэлем.
В ее первую ночь, проведенную в объятиях Самюэля, она почувствовала, будто с ее глаз спала пелена, она осознала, что любит его по-настоящему и не хочет с ним расставаться. Этим утром она ничего подобного не испытывала.
С Лораном у нее возник момент взаимного притяжения, но где же восторг, радостный смех, чувство необыкновенной легкости?.. Думая о предстоящем свидании с ним, она должна была бы напевать. Она должна была огорчиться оттого, что он уехал так рано, что они не смогли позавтракать вместе. И почему ей в голову приходят мысли о Самюэле, почему она все время сравнивает его с другими мужчинами? Кстати, что с ним, почему он так давно ей не звонил?