Страница 5 из 56
Глава 1
Возвращение Флейты
– Итак, играем снова последнюю часть со вступления труб.
– Ясно! – громко ответили члены духового оркестра куратору. Тонкие пальцы мужчины легким движением подняли дирижерскую палочку. Звук одновременного вдоха эхом раздался из раструбов. Несмотря на работающий кондиционер, в кабинете музыки, битком набитом учениками, было очень жарко. Кумико вытерла пот со лба тыльной стороной ладони и уставилась на ноты. Яркий звук труб заполнил небольшое пространство кабинета. Высокие ноты, низкие ноты. Звуки смешивались друг с другом, растворяясь в летней жаре.
– Прошу прощения, у меня звонок, – сказал Таки посреди выступления и опустил палочку. Он приложил телефон к уху и что-то ответил. Сквозь его короткие черные волосы слабо проглядывалась линия ушей.
Таки был новым учителем музыки в старшей школе Китаудзи. Благодаря своей приятной внешности он стал очень популярен среди учениц. Однако члены духового оркестра знали его истинную натуру, и восхищенные визги толпы школьниц не могли их обмануть. Таки держал клуб в ежовых рукавицах.
Кумико вынула мундштук из эуфониума и вылила воду в ведерко под ногами. При долгой игре водяной пар от дыхания конденсировался и накапливался внутри.
– Результаты группы B уже должны быть известны, – сидящая рядом с ней Аска слегка сощурила глаза. Оправа ее красных очков радостно поблескивала в свете флуоресцентных ламп. Будучи заместителем президента клуба и руководителем секции баса, Аска была очень красивой, но своеобразной девушкой.
– Интересно, как выступили ребята?
– Чего не знаю – того не знаю, – сказала она и тихонько вздохнула. Из-под коротких рукавов формы-матроски были хорошо видны белые руки старшеклассницы. На ее тонком запястье красовались наручные часы на кожаном ремешке, секундная стрелка которых беспокойно неслась по циферблату.
– Прошу прощения за заминку, – Таки закончил разговор и легким движением убрал телефон в нагрудный карман. Огасавара подняла руку. Баритон-саксофон, висящий у нее на шее, слегка покачнулся. Для президента клуба она была слишком робкой и не очень любила командовать другими. Изначально главой должна была стать Аска, но она наотрез отказалась, поэтому на себя эту роль взяла Огасавара.
– Господин Таки, вам сообщили результаты?
– Да, мне звонила госпожа Мацумото, – сказал Таки, и его рот растянулся в улыбке. Мацумото Митиэ была заместителем куратора духового оркестра. Она также была классным руководителем в классе Кумико. За суровый нрав школьники прозвали ее «госпожа-сержант».
Полные доброты изящные глаза Таки медленно обвели кабинет.
– Успешно. Они получили золото.
Члены оркестра радостно приветствовали это известие. Кумико тоже облегченно выдохнула.
– Ох, слава богу.
Аска задорно рассмеялась, наслаждаясь ее реакцией. Она легонько похлопала Кумико по плечу.
– Когда вернутся, нужно их похвалить.
От мягкости ее взгляда у Кумико перехватило дыхание. На мгновение она ощутила себя маленьким ребенком. У нее защекотало в затылке. Чтобы скрыть покрасневшие щеки, Кумико осторожно отвела взгляд от Аски.
– Уверена, им будет приятно услышать похвалу от тебя.
– Еще бы!
Она рассмеялась так, словно давно заметила смущение Кумико.
Эуфониум. Это малоизвестный и не особо популярный инструмент, который относится к тубам с системой помповых вентилей в строе си-бемоль. Первоначально он назывался Euphonion, что происходит от греческого слова euphonos – благозвучный. И, как следует из названия, эуфониум – превосходный инструмент, придающий басовой секции широкий, мягкий тон. Кумико он нравился. Ей хотелось, чтобы эуфониум стал более популярным, но втайне она считала, что незаметность – часть его очарования.
Впервые Кумико познакомилась с этим инструментом в четвертом классе. Она пришла в духовой оркестр, потому что хотела играть на тромбоне, как ее обожаемая старшая сестра, но по какой-то причине Кумико определили на другой инструмент. Сначала эуфониум показался девушке невзрачным и тяжелым и совсем ей не понравился, но со временем она привязалась к нему и уже играла на нем на протяжении многих лет.
Кумико поудобнее перехватила свой школьный инструмент и погладила его позолоченную поверхность.
– Хадзуки Като вернулась с поля боя! – внезапно раздался резкий голос девушки в репетиционном классе секции баса. В ту же секунду к ней радостно бросилась Сапфир, отложив в сторону контрабас.
– Поздравляю, Хадзуки!
– Задушишь! – в объятиях подруги девушка издала возглас, похожий на кряхтение раздавленной лягушки. Они так крепко сцепились вместе, что обе повалились на пол. Видно, энергии у них было с лихвой.
Хадзуки и Сапфир учились вместе с Кумико. Все трое были в десятом классе третьей группы. Хадзуки в средней школе была членом теннисного клуба, а в старшей решила присоединиться к духовому оркестру. Теперь она играла на тубе. Сапфир же была весьма необычной девушкой. Кстати, ее настоящее имя было именно Сапфир, но она его недолюбливала, поэтому просила всех называть ее Мидори
[4]
[Первый иероглиф в имени Сапфир читается как «Мидори», что означает «зеленый». – (Прим. пер.)]
. Девушка раньше училась в средней школе для девочек Сэйдзё и играла на контрабасе. Ее прошлая школа славилась своей музыкальной подготовкой, поэтому Сапфир в оркестре была одной из лучших.
– Вы в порядке? – Рико с тревогой посмотрела на девочек. Стоявшая позади нее Нацуки раздраженно сказала:
– Вы чего тут расшумелись?
– О, Нацуки тоже вернулась!
Девушка пожала плечами на слова Кумико.
У одиннадцатиклассниц Рико и Нацуки были диаметрально противоположные характеры. Спокойная Рико играла на тубе, а взрывная Нацуки – на эуфониуме, как и Кумико.
Аска, до сих пор внимательно изучавшая ноты, встала и легонько потрепала Нацуки по плечу.
– Молодцы, хорошо постарались.
– А, спасибо большое.
– Не понимаю, зачем вас обратно в школу отправили? Вы же взяли золото!
– Ну, это явно сделал не Таки…
Нацуки изобразила улыбку на губах и села на свободный стул. Группа B находилась под руководством заместителя куратора Митиэ.
Кумико бросила взгляд на часы. Время было около семи вечера. За окном стало темнеть, а безоблачное небо окрасилось в размытый оттенок индиго. Легкий ветерок медленно уносил жаркий летний воздух. Кремовые занавески тревожно колыхались от каждого его порыва.