Страница 67 из 76
Глава 20
Кривцов сидел за столом, перебирая бумаги. Операция с Мюллером была завершена, сеть Скорцени разгромлена, агент Шульц работал под контролем, но все это было завершением предыдущей фазы тайной войны с Абвером и СД.
Следующая фаза, которая, наверняка, растянется на долгие годы, предполагает противостояние с западными разведками. Собственно, оно уже началось. Вчера Берия вызвал его к себе и дал новое задание, сформулированное письменно.
Майор госбезопасности взял протянутый листок, прочитал:
«Использовать з/к В. Канариса в операции по дезинформации западных разведок относительно производства ракет в Пенемюнде. Обеспечить контроль и координацию
». Гриф «
Совершенно секретно»
.
Спрятав листок в папку, Кривцов начал обдумывать задание. Бывший глава Абвера давно уже сотрудничал с советской разведкой, хотя все еще сидел на Лубянке. Родственники его удрали в США, но ему об этом пока не сообщили.
Нарком государственной безопасности разрешил пообещать бывшему адмиралу облегчение условий, если он все сделает как надо. Надежда на бывшего большого немецкого начальника у майора госбезопасности была.
Судя по тому, как засуетились западные разведки, информация об испытании атомной бомбы в СССР просочилась за бугор, а значит, польза от абверовца какая никакая имелась. Кривцов поднялся, взял папку, направился к выходу.
— На Лубянку, — бросил он шоферу.
Через час контрразведчик вошел в камеру Канариса. Адмирал сидел за столом, быстро водя карандашом по бумаге. Увидев человека, доставившего его в Москву, бывший глава Абвера поднялся, и поздоровался по-русски:
— Добрый день, гражданин майор государственной безопасности.
— Здравствуйте, господин адмирал, — сказал Кривцов, садясь напротив. — Как поживаете?
— Учитывая мое положение, неплохо, — отозвался тот. — Вот, взялся за мемуары, но вы, наверное, не для этого меня посетили.
— Вы угадали, господин адмирал. У меня есть для вас предложение.
— Предложение? — переспросил бывший глава Абвера. — Вы хотите, чтобы я снова написал письмо?
— Не совсем, — проговорил майор госбезопасности. — На этот раз у вас будет шанс покинуть эти стены и посетить Германию.
— Вот как, — не поверил своим ушам отставной адмирал. — Вы отправите меня на мою родину?
— Да, но не просто так.
— Я готов сделать все, что от меня потребуется.
— Вы человек опытный, поэтому я не стану ходить вокруг да около, — продолжал Кривцов. — Скажу сразу, вам предстоит провести кампанию по распространению дезинформации стратегической важности. Так как вести ее отсюда вам будет затруднительно, мы готовы перевезти вас в Пенемюнде.
— Насколько я помню, в этой приморской деревушке фон Браун вел работы по созданию боевых ракет большой дальности.
— Совершенно верно, — сказал Кривцов. — Теперь это будет ваша резиденция.
Бывший глава Абвера долго молчал, глядя в стену.
— Что-нибудь слышно о моей семье? — спросил он.
— Не стану от вас больше скрывать, господин адмирал, все члены вашей семьи живы, но они сумели бежать в Соединенные Штаты.
Канарис тяжело вздохнул, потом сказал.
— Куда вы меня ни за что не отпустите.
— Не могу обещать вам это, — сказал контрразведчик. — Через три дня вы вылетаете в Пенемюнде, но сначала мы должны с вами разработать легенду. И не здесь. Вы переезжаете на конспиративную квартиру.
Пенемюнде, Ракетный центр. 5 декабря 1941 года.
Я прошел вдоль ангара, осматривая ряды станков и конвейеров. Глушко следовал за мной, что-то помечая в блокноте. Грибник держался чуть позади, но я чувствовал его взгляд — он тоже оценивал обстановку, только с другой стороны.
— Что по режиму? — спросил я у здешнего коменданта, остановившись у стеллажа с каким-то оборудованием.
— Все меры приняты, товарищ Маршал, — заговорил тот. — По периметру — усиленная охрана. Доступ только по спецпропускам. Въезд и выезд не только работников, но и жителей Пенемюнде осуществляется строго по спискам. Все местные, кто работает на объекте, прошли проверку.
— А немецкие специалисты?
— Фон Браун и его группа сейчас находятся в отдельном жилом блоке. Под охраной, само собой, но условия для работы и жизни им созданы нормальные. Квартиры, питание, возможность работать не только в бюро и цехах, но и на дому. Первый отдел, конечно, все проверяет, но и доверие тоже присутствует. Все-таки они ценные кадры, а не заключенные.
— Товарищ Глушко, — сказал я, повернувшись к нему, — как быстро вы сможете наладить здесь серийный выпуск «Р-1М»?
— Как только с головного предприятия доставят чертежи и спецификации, — принялся отвечать тот, — и если вовремя поступит металл и другие материалы, то не ранее чем через месяц. То, что нам обещали из центра, пока не поступило.
— Спецэшелон из Москвы будет здесь через три дня, — сказал я, — но не следует терять ни минуты. Делайте из того, что уже есть.
— Есть, товарищ командующий.
— Немецкие товарищи занимаются восстановлением авиационных заводов Мессершмита, Фокке-Вульфа и других, — ответил я. — Я уже отдал распоряжения по передаче в их распоряжение военнопленных, имевших отношение к авиационной промышленности. Им обещано освобождение за труд.
— Своевременное решение, товарищ Маршал Советского Союза, — тут же подлизался новый технический директор Советского Ракетного центра.
— И вот еще, товарищ комендант, — добавил я, обращаясь уже к Тригорину. — Обеспечьте технику безопасности, санитарные условия, медицину. Спецодежда, трехразовое питание, душ и прочие удобства. Местных привлекать осторожно, только тех, кто готов работать и не будет болтать лишнего.
— Будет сделано, товарищ командующий.
Мы вышли из ангара. Снег валил хлопьями, ветер с моря был холодным и колючим, но в окнах конструкторского бюро светились окна, там шла работа по подгонке технической документации так и не состоявшейся ракеты «Aggregat» к требованием «Р-1М».
— Товарищ Грибник, — сказал я, когда мы отошли в сторону, — союзники все равно узнают о восстановлении центра. Это вопрос времени. Британцы уже пытались прощупать почву по дипломатическим каналам, и, разумеется, продолжат.
— Я работаю над этим, товарищ Маршал. Будем использовать Скорцени, а впоследствии и Канариса для подготовки дезинформации. Они распространят те сведения, которые нам нужны. А здесь, в Пенемюнде, на виду будут только работы по немецким ракетам, а не по нашим «Р-1М».