Страница 65 из 76
Фон Браун начал подробно отвечать, описывая структуру архива, местонахождение копий чертежей, планы эвакуации. Не забыл он упомянуть и о том, что часть документов пришлось уничтожить по требованию СС.
— С этим мы еще разберемся, — отрезал генерал. — Вам и вашим подельникам придется подробно ответить, кто именно приказал уничтожить ценные документы и кто выполнил приказ.
Бывший технический директор Ракетного центра явно струхнул, но заместитель председателя комиссии неожиданно пришел к нему на помощь, спросив:
— Как вы относитесь к тому, чтобы продолжить работу?
Фон Браун замялся, но быстро взял себя в руки.
— Я готов работать, если мои знания будут востребованы, — ответил он.
— Вы свободны, — объявил замнаркомвнудел и добавил: — Пока.
Когда фон Браун вышел, Серов проворчал:
— Зачем он нам сдался, этот фашист?
— Простите, товарищ председатель комиссии, — сказал Глушко. — Товарищ Сталин…
— Знаю! — отмахнулся тот. — Хозяин приказал наладить производство ракет «Р-1М» непосредственно в Германии.
Берлин, штаб Оккупационных сил РККА в Германии. 3 декабря 1941 года.
Я сидел за столом, перечитывая шифровку из Москвы. Гриф «Совершенно секретно», подпись Берии:
«Принято решение о восстановлении Ракетного центра в Пенемюнде. Цель — налаживание серийного производства ракет „Р-1М“. Ответственным за организацию работ назначается маршал Жуков. Срок — три месяца»
.
Я отложил бумагу, закурил. Там, в Пенемюнде, где еще недавно фон Браун строил свои «Aggregatы», теперь должны были работать и советские инженеры. Королев готовил документацию, Серов и Глушко под видом комиссии, уже были на месте.
Сама идея — восстанавливать немецкий центр для постройки советских ракет — могла показаться странной, но я понимал логику руководства. От Пенемюнде до британских берегов рукой подать. Подлетное время всего ничего.
— Трофимов, — позвал я адъютанта.
— Слушаю, товарищ Маршал.
— Свяжите меня по защищенной линии вот с этим номером.
— Есть, товарищ командующий.
Вскоре меня соединили с кабинетом Королева в РНИИ-1. И хотя линия была максимально защищена от возможной прослушки, ничего конкретного по телефону лучше было не обсуждать. И на том конце провода это хорошо понимали.
— Здравствуйте, Сергей Павлович, — сказал я, — Жуков говорит.
— Здравствуйте, товарищ Маршал. Думаю, мы скоро увидимся.
— Буду рад. Вот как раз хотел узнать, что приготовить к встрече.
— Да мы все привезем с собой, но будет неплохо, если разузнаете насчет местных ресурсов.
— Постараюсь, — пообещал я. — До встречи!
— До встречи, товарищ Маршал.
Я положил трубку. Подошел к карте, висящей на стене. Пенемюнде находилось на балтийском побережье, и там уже были цеха, лаборатории, испытательные стенды. Нужно было не только вернуть их к жизни, но и немало построить заново.
Местные ресурсы… Под ними Королев имел в виду многое — стройматериалы, топливо, станки и другое оборудование. Расширение производства потребует организации жилья для инженеров и рабочих, снабжение и прочее.
Маландин вошел без стука, с папкой в руках.
— Товарищ Маршал, — сказал он, — комиссия Глушко докладывает, что состояние оборудования удовлетворительное. Часть техники вывезена, но основное сохранилось.
— Хорошо, — ответил я. — Передайте Глушко, чтобы начинал работу. И пусть он подготовит список необходимого оборудования.
— Есть, товарищ командующий.
Начштаба вышел, а я вызвал начальника особого оперативного отдела Оккупационных Сил РККА в Германии. Когда тот вошел, я уже по одному выражению его лица понял, что он в курсе свалившейся на нас заботы.
— Ну что, товарищ Грибник, — сказал я ему, какие будут соображения по пресечению разведывательно-диверсионной деятельности вероятного противника?
Я затушил папиросу, глядя на майора госбезопасности, с которым мы прошли много фронтовых дорог. Он стоял перед столом, чуть склонив голову, и молчал. Я знал эту его паузу. Начальник ООО уже все продумал, но выжидал, чтобы убедиться, что я готов слушать.
— Товарищ Маршал, — начал он, — восстановление Пенемюнде — это не просто стройка. Это магнит для западных разведок. Американцы, англичане, французы — все они будут пытаться проникнуть туда. Одними патрулями и пропусками мы их не остановим.
Это было очевидно, но я не стал говорить Грибнику об этом, понимая, что он намеренно проговаривает вводные вслух, чтобы его дальнейшие предложения выглядели бы достаточно обдумано.
— Я предлагаю операцию прикрытия. Мы создадим видимость того, что центр восстанавливается совсем для других целей. Например, для изучения немецких разработок в области авиационных реактивных двигателей. Ракетная тематика будет засекречена до последней запятой. Наружу пойдет информация о том, что мы изучаем, конечно, трофейные «Aggregatы», но не более.
— Вы можете гарантировать, что правда не выйдет наружу? — спросил я.
— Нет, товарищ командующий, — честно ответил он. — Да и слишком плотная укупорка вызывает дополнительные подозрения. В конечном счете неважно, проникнет ли кто-нибудь в нашу тайну или нет, важно чтобы тот, кто проникнет, вынес наружу именно ту информацию, которую нам нужно. Для этого предлагаю использовать людей, которые уже находятся у нас и могут работать под нашим контролем.
— Кого вы имеете в виду?
— Скорцени и Венка, — ответил он.
Я поднял бровь. Скорцени — это понятно. Специалист по шпионажу, хоть и не слишком в нашем случае удачливый, но, наверняка, знающий методы западных спецслужб, но Венк? Полковник вермахта, поднявший было мятеж в лагере, а потом сдавший британского агента.
— Вальтер Венк? — переспросил я. — Он же военный, а не разведчик.
— Да, но он знает знает местные условия, у него есть связи среди немецких военных, в том числе и инженеров. Если мы дадим ему возможность «сбежать» и связаться с британцами, он сможет передать им дезинформацию. А Скорцени обеспечит техническую сторону — поддельные документы, явки, связь.
— Вы предлагаете использовать их как двойных агентов? — я закурил новую папиросу.
— Именно, товарищ Маршал. Скорцени сгодится для подготовительной работы, а Венк — для контактов с немецким подпольем. Если мы создадим легенду о том, что в Пенемюнде ведутся работы по созданию «секретного оружия», но под этим мы будем иметь в виду совсем другое, это отвлечет внимание от реальных разработок.