Страница 58 из 76
— Есть, товарищ командующий, — откликнулся майор госбезопасности, — но проблему следует решать в корне.
— Я уже доложил в Москву, — ответил я. — И получил ответ, что у страны пока нет возможностей разместить всех немецких военнопленных, решайте на месте… И вот что я думаю, товарищ Грибник… У нас в лагерях сидят сейчас тысячи их офицеров. Многие из них, я уверен, до сих пор верят в ублюдочную нацистскую идею и готовы по первому зову британцев снова взяться за оружие…
— Что вы предлагаете, товарищ Маршал?
Я встал, подошел к карте, висевшей на стене бывшего кабинета рейхсмаршала авиации Геринга. На ней были отмечены все лагеря для военнопленных на территории Германии. Красными кружками были обведены места дислокации старших и высших офицеров.
— Мы не можем держать их здесь, — сказал я. — Слишком велик риск. Если британцы примутся их подзуживать, фрицы поднимут мятеж. А если такой мятеж случится одновременно в нескольких лагерях, нам придется тратить силы на его подавление вместо того, чтобы заниматься текущими делами.
Начальник особого оперативного отдела Оккупационных сил в Германии вытянулся по стойке смирно, понимая, что сейчас поступит приказ.
— Приказываю, — начал я, — изъять из лагерей всех старших и высших офицеров вермахта — генералов, полковников, штабных чинов. С этой целью подготовить временный лагерь для подготовки к отправке в СССР. Лагерь режимный, никаких «Красных Крестов».
— Если я правильно понял, операция должна быть совершенно секретной? — уточнил Грибник.
— Разумеется, — подтвердил я. — Действуйте по тихому. Официальная легенда — формируется международная комиссия, которая будет рассматривать личное дело каждого… В реальности, генералов размещайте отдельно. Полковников и прочие чины, рангом пониже — отдельно. И чтобы никаких контактов с внешним миром, писем, передач и тем более — «инспекторов Красного Креста», без нашего разрешения.
— Это большая операция, товарищ командующий, — заметил майор госбезопасности. — Потребуется много эшелонов и охраны.
— Свяжитесь с начальником службы тыла, пусть подготовит транспорт, разработает маршруты, пусть выделит вагоны и локомотивы. А главное — выделит помещение, какие-нибудь казармы с отоплением. Первым этапом пойдут генералы.
— Есть, товарищ командующий.
Грибник вышел. Я остался один, глядя в окно. За стеклом падал крупный снег. Берлин приспосабливался к новой жизни, а я готовился к новой войне. Британцы не оставят попыток подорвать наш контроль над Германией. Вот только я не собирался давать им шанса.
Лагерь для военнопленных № 285, окрестности Берлина. 26 ноября 1941 года.
Начальник особого оперативного отдела ОКС сидел в машине у ворот, вглядываясь в темноту за колючей проволокой. Британцы готовили провокацию не только в этом лагере, но подполье в других уже было разгромлено.
Вовремя перехваченные донесения, агентурные данные, показания задержанных связных — все указывало на то, что внутри двести восемьдесят пятого готовится мятеж. И за всем этим стоял «Санитар».
Майор госбезопасности не торопился. Он ждал, пока начнется чтобы ударить наверняка. Сегодня ночью, как он и рассчитывал, все должно было решиться. В 22:15 на вышках погасли прожекторы, погрузив внутреннюю территорию в темноту.
Из тени, у самого склада оружия, выскочили фигуры в рваной немецкой форме. Венк, высокий худощавый полковник, шел первым. За ним — еще несколько офицеров, а следом уже высыпали десятки военнопленных, вооруженные чем попало.
— Началось, — тихо сказал Грибник в микрофон портативной рации.
Венк остановился у склада. Кто-то из его людей сбил замок, другие ворвались внутрь. Через несколько минут они появились с лопатами и кирками, раздавая их тем, кто уже готов был к бунту. Лагерь ожил. Крики, свист, грохот ударов огласили ночь.
Начальник особого оперативного отдела выстрелил из ракетницы. Увидев зеленый шар, вспыхнувший в черном небе, сотрудники, одетые в немецкую форму, стали действовать. Они не подавляли мятеж, наоборот, внедрялись в его ряды, чтобы повести за собой.
Охрана по приказу майора госбезопасности отошла за периметр и окружила лагерь. Не встречая сопротивление, к трем часам ночи мятежники захватили центральную часть лагеря. Венк забрался на крыше одного из бараков, громко, отдавая приказы.
Рядом с ним маячил невысокий человек в мундире пехотинца без знаков различия. Он не был из числа военнопленных. Грибнику не нужно было видеть его, чтобы знать, что это был «Санитар» — Малькольм Шин, британский агент.
— «Санитар» на месте, — доложил начальнику ООО один из его сотрудников.
— Чтобы ни случилось, брать живьем.
Он связался с командирами частей, участвующими в подавлении мятежа. С двух сторон, с востока и запада, к лагерю подошли бронемашины и танки 47-й армии. Лагерь был окружен в считанные минуты.
Убедившись, что охрана не стреляет, мятежники толпой рванул к воротам. В это время прожектора вспыхнули вновь, ослепив размахивающую шанцевым инструментом толпу, и по громкоговорителю раздался голос, говорящий по-немецки:
— Говорит майор государственной безопасности Грибник! Приказываю вернуться в бараки., оставив инструмент на плацу. В противном случае, приказываю открыть огонь!
И в этот момент танки дали залп. Снаряды со свистом пронеслись над голова бунтовщиков. Немецкие солдаты и офицеры по привычки попадали наземь, прикрывая головы руками. Над лагерем расцвели гроздья салюта.
В это время, внедренные в солдатскую среду, сотрудники ООО закричали, что надо возвращаться в бараки, пока русские не открыли огонь на поражение. Фрицы кинулись к своим ими же разгромленным обиталищам
«Санитар» соскользнул с крыши. Венк бросился за ним. В этой суматохе, покуда не охрана не вернулась в лагерь, можно было попытаться ускользнуть. Британский агент выхватил из-за пазухи «Браунинг», но вдруг полковник ловким ударом выбил у него оружие.
— Что вы, черт побери, делаете, Венк?